Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 31

Кир, вежливо щурясь, пристально разглядывает меня, как дивное существо. Да, мой друг, я помню, что при нашей первой встрече испугалась тебя, как воплощённую Смерть, но мне было всего пятнадцать кругов… И дай мне Aueliende сил, я убью тебя при первой же возможности, как и ты меня. Но лишь когда обучение Риды будет законченно.

Девушка тоскливо вздыхает.

– И что теперь вы будете делать? То есть зачем вы стремились в город?

Старательно изгибаю уголки рта в усмешке.

– Что мы будем делать? Ничего. У нас же есть ученица…

Рида вспыхивает и гневно восклицает:

– Я ученица, а не слуга!

Встаю с кровати и медленно подхожу к пятящейся девушке. Провожу ногтем по её щеке, оставляя тонкую, почти незаметную царапину, медленно наполняющуюся кровью. Напоказ облизываюсь.

– Именно слуга. Ты будешь делать то, то скажу я… мы.

Нежно слизываю кровь с её гладкой кожи. Отстранившись, довольно облизываюсь, не сводя с девчонки насмешливого взгляда. Кир наблюдает за моими действиями с ленивым интересом сытого хищника. По его равнодушно-неподвижному лицу сложно сказать, как он относится к моей затее… довольно рисковой. Впрочем, нужно мне его разрешение, как небу – крылья сокола.

Рида пытается отскочить от меня, но я крепко держу её запястье, всё сильнее сжимая пальцы. Девушка тихо пискнула от боли, пытаясь выдернуть руку. В её глазах мечется горьковатая тень испуга. Плохо. Мне нужна ненависть.

– Запомни, девочка, пока не закончится обучение, ты – никто, ты должна выполнять любые наши приказания. Любые.

Издевательски провожу кончиком языка по шее Риды, чуть надкусываю тонкую кожу. Она старательно пытается сдержать вскрик. Вокруг нас вьются тонкие и прочные нити страха, обиды и боли. Их тёмные цвета вызывают ярость.

– Прекрати, – голос Сына Ночи как всегда сух и спокоен.

Скорчив недовольную гримасу, как бы с сожалением отстраняюсь от ученицы, выпустив её запястье. На прозрачной коже остались маленькие полумесяцы ранок. Получив свободу, Рида отшатывается от меня, схватившись за руку, пытаясь остановить медленно сочащуюся кровь. Алые капли замирают около её пальцев, распадаясь на призрачные нити. Хрупкая паутина разрастается, окутываясь сеточкой чёрных разрядов. На грани чувств, ощущаю неуверенное колебание – кровавые стражи в некотором недоумении. Даже сущности моих… близких не могут побороть простой инстинкт: защищать создательницу, убивать нападающего. Но я приказала им охранять мою непутёвую ученицу, и ослушаться приказа они не смеют.

Резким импульсом приказываю им не вмешиваться, напряжённо слежу за смертоносной паутиной в руках Риды. Ждать. Девушке не хватает решительности? Её нужно спровоцировать. Хищно облизываюсь, не сводя с неё алчного и расслабленно-довольного взгляда. Ученица сжимает губы, в её глазах вспыхивает тёмное пламя. Холодное, расчётливое, неумолимое.

Сейчас.

В тот миг, когда срываются с пальцев девчонки хрупкие нити, атакую сама. Призрачный аркан сталкивается с сетью, направляя его против своей создательницы, но и сильно ослабляя его. Мне ведь не нужно убить Риду или покалечить её, так? Только объяснить, что с учителями не спорят.

Девушка падает на колени, сжимая виски. Нити незримым коконом опутывают её голову. Из уголка рта начинает идти кровь, прочерчивая изысканной лентой матовую кожу. Остатками самообладания девушка сдерживает стон. Гордая. Излишне гордая.

В некоторой задумчивости стою над ней, покачиваясь с пятки на носок. Осторожно, чтобы она не заметила, оттягиваю боль и сбрасываю её стражам, пополняя их силы. Всхлипывания Риды становятся тише, покачиваясь, она пытается встать. Ловлю её взгляд, полный ненависти и жгучей обиды, довольно улыбаюсь, не скрывая своих чувств. Девушка резко выдыхает сквозь зубы и собрав всю силу воли выпрямляется.

Наблюдаю за ней, благодушно прищурившись.

– Надеюсь, ты усвоила урок. Иначе, – мечтательно улыбаюсь, – мне придётся его повторить.

Вспышка тёмного пламени – о да! она усвоила! Что с сильными и сумасшедшими лучше не связываться.

– Дикая!.. – брезгливо выдыхает девушка сквозь сжатые зубы, стараясь ничем не выдать нотки боли в голосе и сознании. Хлестнув по неподвижному Киру злым взглядом, она вырывается из комнаты, громко хлопнув дверью.

Недоуменно приподнимаю брови – она надеялась меня оскорбить? Моим же прозвищем?

Оборачиваюсь ко всё ещё сидящему на полу Киру. Он меланхолично разглядывает разводы пыли на потолке.

– Не знаю, к чему ты стремилась, но цели ты явно достигла.

Согласно склоняю голову.

– Я учила её ненавидеть.

– Она умеет.

– Разве? – ласково касаюсь тёмных волос Сына Ночи, перебираю пряди. Он закрывает глаза, словно такое обращение ему приятно.

– Она ненавидит Церковь. Разве ты сама не чувствовала этого?

Мой тихий смех колкими кристаллами рассыпается по комнате, царапая слух, и заставляет моего собеседника морщиться словно над своими же словами.

– Друг мой, враг мой… Ненависть к абстрактному лицу – пустое, ничего не стоящее чувство. Чем оно сильнее, тем быстрее оно пожрёт самого себя. Неоправданная трата психических ресурсов, которые можно использовать с большей пользой. Ненавидеть надо конкретного человека, за конкретные действия. Надо знать, что ты сможешь отомстить, и знать как будешь мстить. Иначе смысла в ненависти не будет.

Сын Ночи серьёзно обдумывает мои слова, а я понимаю, что теперь придётся беречь спину от собственной ученицы. Прикинув несколько различных вариантов разветвления веера судьбы, отсылаю двоих стражей следить за девчонкой и охранять её. Одного оставляю рядом с собой.

– Ты так складно и гладко говоришь, – насмешливо растягивает слова Кир, – словно сама не снедаема бесцельной ненавистью.

– К твоему сожалению, нет, мой милый враг… Я всегда прекрасно знала, что ненависть должна быть не целью жизни, а стимулом и причиной для действий.

– По тебе такого не скажешь. Все твои поступки… довольно импульсивны.

Отвожу взгляд. Вопрос задан, пусть и косвенно, значит необходимо ответить. Старый договор, не позволяющий нам играть в тёмную.

– Одно дело знать, и совсем другое – расчётливо управлять своими эмоциями.

Некоторое время дружно молчим, усиленно дивясь красоте потолка. Затянувшееся молчание прерывает робкий стук в дверь. Вздрагиваю, на ладонях начинают проступать кровавые линии. Кир вскакивает с пола, одновременно собирая вокруг себя слабые тени. Осторожно выдохнув, натужно киваю и отрицательно качаю головой – нам не грозит опасность, и за дверью стоит не Рида…

– Войдите!

Дверь словно нарочно открывают медленно и со скрипом, играя на моих и без того натянутых нервах. И на нервах Кира, судя по всему, тоже, ибо он, поморщившись, свивает тени в неупругий жгут и резким хлестком распахивает дверь. На пороге переминается с ноги на ногу испуганная бледная девочка, чуть младше Риды.

Увидев наши не шибко довольные лица, он стремительно приседает в реверансе, робко бормоча:

– Светлого дня, леди Niella[21]. Светлого дня, лорд Свеор.

Каштановая волна шикарных волос Лины, дочери трактирщика, собрана в строгий хвост. На висках, если приглядеться, видны две более тёмные пряди, небрежно покрашенные вытяжкой из коры изумрудного дерева. След и печать моего лекарского искусства. Благодаря лишь этому старый пройдоха Тарвек трясётся над нашими тайнами, как над своими собственными.

Фальшивые имена режут слух, но по ним легко определить, кто решил нанести нам визит. Сейчас следует ждать представителей Ночной Гильдии, осведомителем которой трудится трактирщик.

Благодушно киваю девочке, и она чуть ли не вприпрыжку убегает звать гостей.

Невысокий светловолосый мужчина не таясь входит в комнату.

– Леди Niella, – он учтиво кланяется мне, прекрасно зная, кто в нашей паре ответственен за обмен информацией. – Позвольте поздравить вас с рождением дочери… или вернее будет сказать, приобретением?