Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 43

– Грамотность среди горцев… Чему тебя в детстве учили?

Взмах крыльями, блеск перьев наливается гулким золотом.

– Владеть оружием и честно сражаться! – В песне-крике огня чудится детская необоснованная обида на правду.

– Это тоже полезные умения. Но не знать некоторых элементарных вещей…

Холодное молчание. С тихим шелестом иней расправляет кристаллы-иглы, пламя стелется перед ним робкой кошкой.

– Айкерское Королевство… его не зря называют Королевством Слёз. Считается, что всем правит Король, но на самом деле – он всего лишь марионетка в руках феодалов (южный аналог наших грандов), которые ведут между собой скрытую борьбу за право дёргать за верёвочки. И в достижениях своих целей они не стесняются в средствах. Магов, как потенциальных захватчиков власти, уничтожили ещё до начала Второй эпохи. Так что там надо будет ограничить применение магии.

– И чем это королевство отличается от нашей Империи? – Бесцеремонно перебивает его вспышка огня. Смех.

– У нас власть держит Церковь. И надо сказать, крепко держит. Пять выживших грандов вздохнуть бояться, чтобы церковников не разгневать. Так что, можно сказать, что у нас правит Церковь, а не Император. В Королевстве же власть имеет очень раздражающее свойство меняться слишком часто. А меняется она тогда, когда Высший Совет феодалов считает, что один из них получил слишком много власти или сил. И все вместе его уничтожают. Как свора собак травит волка. Исход предрешён ещё до начала. – Молчание. – Людям приходится постоянно адаптироваться к новым правителям, которые думают не о своих верных поданных, а о своих карманах.

– А бунтовать они не пробовали? – Холодный и расчётливый интерес. Пламя замирает на один бесконечно долгий миг.

– А как же! – Ироничный звон льда. – Это уже народная традиция – устраивать массовые беспорядки во всех крупных городах в день смены неофициального правительства (феодалы, конечно, пытаются сместить зарвавшегося лорда по-тихому, но этого у них ни разу не получалось). А правительство в ответ на это постоянно повышают налоги, что тоже, понимаешь ли, хорошего настроения народу не прибавляет. Да, и ещё там процветает жандармерия – этакая тайная стража, отлавливающая недовольных правительством и просто подозрительных личностей. И, конечно же, их все ненавидят, но ненавидят тихо, ибо никто не знает, кто является тайным соглядатаем. А вдруг это твой родственник? Но, при этом, все норовят настучать на всех. Чаще всего – из-за злого умысла или зависти. Когда среди однотонной бедности населения встречается хоть один человек, чуть зажиточней остальных, люди стремятся его уничтожить. Как морально, так и физически.

Пламенное существо брезгливо содрогается, по перьям блуждают тёмные искры неодобрения.

– Во истину Королевство Слёз. И откуда ты столько про него знаешь?

– Я там вырос.

Лаконичный холод брезгливости и искренней, подсознательной ненависти. Меня пробирает дрожь – я часто не могла понять, откуда у Кира такое желание переправить всё на свой лад, привязать ниточки к Старейшим Сынам Ночи… Вот оно что. Это у него в крови. Он не сказал, кем он был у себя на родине, но мне почему-то кажется, что не простолюдином. Слишком образован, амбициозен и … жесток в средствах. И разборчив в целях. Одним словом, конкурент.

Отрешаюсь от яркой и сюрреалистической картины, погружаясь в свой сон, как в тёмные воды подземной реки. Пелена тишины смыкается над головой, отрезая меня от реального мира. Тело парит в безмолвии и темноте, я словно разглядываю его со стороны. Моя внутренняя суть медленно изменяет меня, пробиваясь на поверхность сознания-сна. Излишне худое, даже какое-то острое существо с ломкими длинными конечностями, покрытое серебристой пергаментной кожей. Что-то птичье есть в неосознанных движениях тела, повороте головы, линиях лениво опущенных рук с расслабленными пальцами, украшенными острыми полукружиями когтей. Надломленная и хрупкая грация, смертоносно-странная, беззащитно-жестокая.

Но страх и содрогание вызывает вовсе не это.

У моей сути нет лица.

С печальным кивком соглашаюсь с тем, что как личность-Алиэра я давно мертва. Ровно с тех пор, как у меня отняли мою жизнь, весь её смысл, единственную цель. Мой клан. С тех пор, я – просто стрела, мчащаяся к своей цели. Сладкий дурман полёта и азартный свист ветра в крови – мгновение, за которым последует смерть, отсутствие цели, отсутствие пути-полёта к ней, отсутствие меня.

Но я всегда нахожу себе новые цели, ещё дальше и недоступное прежних. Что поделать, Та Сторона меня пусть и манит обещанием покоя, но гораздо сильнее пугает. А простое существование, без цели, без смысла, вызывает только брезгливое недоумение.

Вспышка антрацитовой силы за гранью сознание рывком вытаскивает меня из сна-транса, заставляя подпрыгнуть на месте и судорожно оглядываться. На запястьях начинают медленно расходится шрамы, сознание готово погрузиться в боевой транс, и крушить, убивать, уничтожать…

Оглядевшись, заставляю себя успокоиться самым элементарным образом – рычу сквозь зубы несколько самых нецензурных слов, которые только когда-либо в жизни слышала. И присутствие подрастающего поколения меня в этом не останавливает.

– Вы, некроманты паршивые… потрудитесь тренироваться на некотором расстоянии от меня!

С интересом прислушивающаяся к моим словам Рида смущённо опускает глаза – это её заклинание вышло из под контроля. Самоуверенный Кир спокойно встречает мой не пылающий дружелюбием взгляд и начинает придираться к словам.

– Среди необразованной части населения Империи, сиречь простолюдинов, некромантами называют представителей обоих наших кланов, – лекторским тоном произносит Сын Ночи, утвердительно поднимая вверх указательный палец.

С гаденькой улыбочкой парирую:

– Но прилипло-то оно только после того, как им окрестили Сынов Ночи!

– А вас окрестили вампирами. Что, только за клыки?

– Но нас так не называют в лицо!.. Да и за спиной, впрочем, тоже. У людей есть очень неприятный опыт общения с этими существами, и мы по сравнению с ними белые овечки!

Кир поспешно переводит разговор на другую тему.

– Дикая, не понимаю, разве так сложно немного потерпеть наши занятия? Даже если тебе наша сила и неприятна? Я же не возражал, когда вы без спросу ворожили над моей кровью!

С мечтательной улыбочкой вспоминаю тот урок. Рида умудрилась в сравнительно безобидном заклинании доставить Сыну Ночи несколько оч-чень неприятных мгновений, пока я не ликвидировала последствия. Что делать я, естественно, не особенно спешила.

– А тебе правда так неприятна наша сила? – с детской непосредственностью влезает в наш милый диалог ученица. Я недоуменно вскидываю брови.

– Нет, – Спокойная, полная собственного достоинства улыбка. – Но… некоторые последствия ваших заклинаний… могут спровоцировать у меня боевой транс.

– А! – радостно восклицает Кир, словно в обмане узнавания, – это то состояние, когда к тебе лучше не подходить!

– Когда лучше бежать от меня с такой скоростью, на которую вообще способен, – жёстко поправляю я. – Транс безопасен только для сестёр, да и то не всегда. Всё зависит от опыта и глубины погружения.

Рида торопливо кивает, с опаской поглядывая на меня. Поняла и усвоила, и теперь будет стараться держаться от меня подальше, едва я начну себя подозрительно вести. А учитывая то, что с точки зрения Риды я постоянно веду себя именно подозрительно, она начнёт меня сторониться. Зря. Ей я не смогу просто физически причинить вред. Но, пожалуй, ученице пока об этом говорить не стоит.

– А почему вы так… опасаетесь твердыни Лейкера? – продолжает расспросы ученица, воспользовавшись нашим благодушным состоянием. Усилием воли сохраняю маску спокойствия. Кир сосредоточенно роется в вещах.

– Это довольно опасное место – дороги там наиболее трудны, – заставляю свой голос звучать с равнодушной безмятежностью. Если задуматься, я ей даже не соврала. Просто по-другому сформулировала ответ, не сказав в чём заключается трудность тех дорог, превратив полуправду в полуложь.