Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 50

Опа! Чуть не пропустила момент, когда нервы у кого-то не выдержали, и он выстрелил. А за ним и его товарищ… Удивлённо разглядываю свои ладони с зажатыми между пальцами стрелами. Хорошие, сталь наконечников смазана каким-то хитрым парализующим ядом, способным даже мне доставить несколько неприятных мгновений.

С невинной улыбкой разглядываю удивлённых стрелков, пытающихся быстрее перезарядить арбалеты.

– Ну чего вы к нам привязались? – с мягкой укоризной спрашиваю я, – Красть у нас нечего… – (Разбойники скептически хмыкают, косясь на полные сумки у наших ног). – Сухари вас вряд ли заинтересуют, как и колдовские книги, которые простым людям в руки брать смертельно, да и денег у нас ваших нету…

Естественно, мне не верят. Я с видом оскорблённой добродетели спокойно поднимаю и вытряхиваю один из мешков. Рухнувшая из него Летопись Сынов Ночи кому-то больно отдавила ногу… Надо будет избавиться от этого булыжника… Бандит предусмотрительно отскочил, но видя, что обещанная смерть не спешит за ним являться, издевательски ухмыляясь поднимает Летопись.

Я виновато пожимаю плечами, предупреждала же, брезгливо отворачиваясь от рухнувшего мгновенно сгнившего тела.

– Есть ещё смель… ой! – Приходится снова ловить стрелу, пущенную в меня расторопным арбалетчиком. Впрочем, я тут же отправляю её обратно, настолько быстро, что никто не успевает заметить моего движения. И спокойно продолжаю. – Ещё дураки и враги самим себе есть? Если да, то обращайтесь, помогу расстаться с жизнью быстро и безболезненно… Если нет, то валите отсюда и дайте нам выспаться.

Удивительно, но труп с непонятно откуда взявшейся стрелой в глазнице впечатления на них не произвёл. Брезгливо скривившись, я останавливаю сердца ещё двоих из этой кампании, оставив лишь того идиота, что первым полез ко мне. Вот на него-то мгновенно помершие товарищи и произвели впечатления. Под моим тяжёлым взглядом он выругавшись начинает стремительно отступать к остальной банде.

– Теперь всё зависит от того, устрашиться ли главарь с нами связываться или наоборот возжелает убить любой ценой, – устало вздыхаю я, медленно и осторожно садясь на землю. Целая и невредимая Рида опускается рядом со мной, предусмотрительно не убирая меч.

– Но ты ведь сможешь их убить? – так спокойно спрашивает она, будто речь идёт о чём-то, само собой разумеющимся.

– Не знаю, – равнодушно пожимаю плечами. – Я слишком… вымоталась за эти дни. Воззвать к крови я смогу, и она даже мне ответит, но вопрос в том, хватит ли мне стойкости справиться с силой, не выплеснуть больше, чем нужно… Я бы предпочла не рисковать, особенно учитывая, что всё это может обернуться для меня сильным истощением.

Ученица настороженно смотрит в ту сторону, куда убежал последний из бандитов. Тишина кажется подозрительной.

– Но ведь как-то ты из всё-таки убила?

– Как-то, – Начинает болеть голова, перед глазами плывут огненные круги. – Чтобы остановить сердце человека, много уметь не надо.

– А я смогу? – коварно щурится Рида, с некоторым недоверием разглядывая свой меч.

– Сможешь, – кивок даётся с огромным трудом, в ушах шумит кровь. Странно, я ведь даже ещё не обращалась к своей силе напрямую… – Если у тебя хватит решимости убить человека, – (На эти слова ученица издевательские улыбается), – и воли, чтобы подчинить его кровеносную систему. Только запомни, что когда остановится сердце человека, твоё тоже на один долгий миг пропустит удар. Это больно. Это страшно. Главное – верить, что ты выживешь, а не умрёшь вместе с ним.

– Как же это… противно! – яростно восклицает Рида. Я согласно прикрываю глаза и из-под опущенных ресниц наблюдаю за ученицей. Только так это и бывает.

Равнодушно закрываю глаза и ложусь на жёсткую и холодную землю. Лень и апатия накатывают волнами, не хочется даже дышать. Если бандиты всё-таки решат нас убить, я всё равно не встану. Мне и так хорошо. Да, очень хорошо… Ох!

Щёку обожгло колючим огнём. Чуть погодя, другую. Больно!

Болью слышится и звенящий от страха и негодования голос ученицы. Погребальным колоколом гулко разносятся в пустой голове её слова:

– Не смей спать! Ты чего? Не смей!

И так до бесконечности, терзая мой разум болью. С трудом открываю глаза и сажусь. Каждое движение отзывается новой вспышкой боли, сильно мутит. Перед глазами всё расплывается серыми кругами, расцвеченными алыми точками. Что-то похожее я испытывала один раз в жизни, когда Шаннея приволокла пару кувшином с дорогим вином, предложив отметить полученную должность Магистра Клана. Но на этот раз я ничего не пила. А значит… Ненавижу, когда меня… меня!.. пытаются заколдовать!

Сжав зубы и пытаясь удержать содержимое желудка там, где ему и положено находится, осторожно взываю к своей крови, прося оградить от чужого влияния. Кровавая змея обвивает запястье, стремительно скользит по одежде к голове, обхватывает виски переливчатой диадемой. Вежливо благодарю свою кровь, отказываясь от остальной силы. Боль уходит, медленно тает в бликах крови на висках. Обруч застывает защищающей диадемой, ограждая от чужой воли и позволяя мне увидеть феерию враждебной магии. Ядовитая даже на вид плёнка заволакивает пространство, действуя на всех, кто обладает хоть граном силы. Встревоженно оборачиваюсь к Риде, но моё волнение напрасно. Девочку окутывает покрывало Ночи, плотное, не пропускающее чужеродной магии. Сейчас оно не пропустит и мою силу, даже направленную на помощь. Так даже лучше. Если среди них есть маг (вряд ли такого воздействия можно достичь простым амулетом), то Риду он не примет за одну из своих по силе.

Я самодовольно улыбаюсь. Кстати, а откуда здесь маги? Как и мы, пришли из Империи и прибились к шайке разбойников? Вполне возможно. Значит, есть возможность узнать, кто из кланников ещё выжил.

Я вовремя закончила с самолечением, от скопища далёких ярких фигур отделились несколько смельчаков. Приглядевшись, я понимаю причину их внезапной смелости – один из всадников обладает силой, мне не знакомой. Рида вскакивает, но я знаком велю ей сесть и не высовываться. Сейчас договориться по хорошему уже не получиться, значит надо брать исключительно наглостью и уверенностью. Может, решат, что такая самоуверенная дичь им не по зубам. Может. Если не было бы ещё среди них мага…

Вежливо приветствую подскакавших всадников. А маг-то оказался магичкой не первой молодости. Я пристально к ней приглядываюсь. Нет, не знаю. Общалась я только с главами других кланов или советами Старших, и то только по необходимости, предпочитая сваливать большинство переговоров на Совет Старших, ведь себе я выбрала роль незримого кукловода.

Главарь шайки, тоже немолодой уже мужчина, с холодными глазами и застывшим лицом, спешивается перед нами. Магичка остаётся сидеть в седле. Интересно, это правда так удобно, как пытается она изобразить? Никогда не понимала, как люди могут ездить на этих тупых животных, когда за определённую (правда, очень немаленькую) сумму можно приобрести в Империи грифонов или химер, верных и умных? Которых спокойно можно провести через Перевал Поющих Ветров. Мазохисты…

– Кто вы? – Голос у главаря ничуть не теплее его глаз. Но разве после моего Среброволосого Милорда может кто-нибудь напугать меня холодом?

Машинально подстраиваюсь под его интонации.

– Магистр Алого Ордена Чародеек Крови…

– Павшего Ордена! – резко перебивает меня магичка. Её лицо остаётся в тени, но голос кажется смутно знакомым, и я уже не уверена в том, что её не знаю.

– Павшего, – покорно соглашаюсь я. Что толку отрицать очевидное. – Но всё равно Магистр. В нашем клане такое звание даётся за силу, а не за деньги или влияние.

Судя по ярким гневным эмоциям у меня просто дар парой фраз зарабатывать себе врагов.

– Могу я поинтересоваться к какому клану вы принадлежали? – мягко спрашиваю у магички. Смерив меня оценивающим взглядом, она кивает с намёком на поклон:

– Кэта из Ордена Жизни.

Так я и думала. Название клана мало отражает суть его силы, но одно верно: маги в нём имеют дело со всем живым, от растений до человека.