Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 62

Снова киваю. Зачем что-то говорить, что-то придумывать, когда он всё домысливает за тебя? Да, это просто удивительный человек по своей доверчивости и простодушию.

– Господа, – обращается Грай к лордам, – похоже, если уж мы едва отыскали эту деревню, зная, что она хоть вообще есть… – судя по скептическим смешкам господ, они всё равно сильно сомневались в её существовании. – … то повстанцы на неё могли наткнуться только случайно, блуждая по лесу в поисках грибов, что они вряд ли делали.

– Я ценю твоё чувство юмора и красноречия, Грай, – грубо прерывает его один из мужчин с густой чёрной шевелюрой, – но нельзя ли было сказать всё в трёх словах?

– Каких? – удивляется Грай, вскакивая на своего коня.

– «Здесь их нет» или «Это не они», – предлагает на выбор лорд, направляя коня обратно к площади.

Проводив взглядом эту компанию и дождавшись, когда они отъедут довольно далеко, оборачиваюсь к Кэте.

– А как вы сами нашли эту деревню?

– Её я нашла! – гордо хвастается моя ученица. – Как ты учила, нашла чужие жизни по стуку сердца… Правда, в направлении чуть-чуть ошиблась…

Ласково провожу ладонью по её щеке.

– Молодец, моя девочка… – обернувшись к знахарке иронично кланяюсь ей в пояс и говорю, – Благодарствуй, о великая знахарка, неоценима для нас твоя помощь…

Не успев проговорить патетичную речь хотя бы до середины, получаю лёгкий подзатыльник от Кэты, молча указывающей мне на коня. Тепло и уже без издевке улыбаюсь удивлённой девушке и вскакиваю на недовольное животное. Рида и Кэта пристраиваются сбоку и такой процессией мы выходим из деревни, старательно держась околицы и избегая внимательных взглядов бабок.

В порту ещё холоднее, чем на равнине. Хмарь над морем угрожающе темнеет, отливая сизыми оттенками. Пронизывающий ветер с резким солёным запахом сбивает с ног. Где-то далеко пронзительно и печально кричат чайки.

Я брезгливо кривлюсь, улавливая тонкие нотки гниения в запахе города. Люди серыми тенями шмыгают по улицам, не поднимая глаз. Выяснить, где в относительно небольшом городке находится постоялый двор, оказалось на удивление сложно. Но нет ничего невозможно для трёх усталых женщин, если две из них готовы свернуть шею неразговорчивому горожанину. Конечно, я и Рида получили от Кэты выговор, но всю её прочувственную длинную речь на тему «если уж не возлюбила ближнего своего, то прояви терпимость к дальнему» я так ухмылялась, что магичка начинала нервничать и косится на меня, и в итоге всё-таки задала вопрос, что такого забавного я нашла в ситуации. Равнодушно пожав плечами, я призналась, что чувствовала страстное желание Кэты отравить несчастного человека каким-нибудь заковыристым ядом без противоядия. Посмеивающаяся Рида философски спросила, так кто же из нас наиболее кровожаден? Мы-то хотели тихо и безболезненно его прикончить, а не заставлять мучиться всю жизнь.

Тем не менее, сейчас мы стоим у нужного заведения, скептически разглядывая вывеску, изображающую голову человека на подушке.

– А где шея? – задаёт терзающий нас вопрос Рида.

– Да и всё тело до кучи? – подхватывает женщина.

Я меланхолично пожимаю плечами.

– Надеюсь это не стоит воспринимать как тонкий намёк, что гости отсюда без головы выходят?

Рида тихонько хихикает, держа на поводу мрачного, как этот вечер, коня.

– Что ж, – поджимает губы Кэта, – будем надеяться, что это действительно так.

Ученица пожимает плечами и тихим свистом сквозь зубы подзывает конюха. Перепоручив ему нашу общую головную боль, мы входим в здание. Резкий контраст между промозглым сырым вечером и жарко натопленной, задымлённой комнатой просто поразителен. Так же как и контраст между тишиной улицы и эмоциональной яркостью и криками нижнего зала постоялого двора. Несколько мгновений стою на пороге, слепо моргая и адаптируясь, пока меня не оттесняют в сторону Кэта и Рида. Последняя тащит чересседельные сумки, правда, не все. Ту, что с эликсирами магичка за всю дорогу так никому и не доверила.

Подойдя к хозяину, я молча положила на стойку пару монет. Правильно истолковав этот жест, он тут же развивает бурную деятельность (то есть начинает сыпать вопросами, как горохом из дырявого мешка).

– Благодарю вас, сударыня, что остановили свой выбор на моём заведении!.. вы не прогадали… – Досадливо морщусь, заставив его перейти от восхвалений к вопросам. – Вам одну комнату, две? Справа или слева? А какую?..

– Две комнаты, – говорю тихо и спокойно, пытаясь одновременно сдерживать ярость и головную боль – мне пора снова пить настойку. – Одна двухместная, другая одноместная, надеюсь они у вас без клопов?

– Что вы?! Конечно же нет!.. Как же вы вообще могли о таком подумать?..

– Ужин подадите в комнаты, – холодно обрываю разговор и взяв со стойки ключики поднимаюсь на второй этаж.

Когда Рида вваливается в нашу комнату, я уже лежу на кровати, пытаясь вспомнить, что из моего арсенала мне может помочь от мигрени. На ум, почему-то, ничего кроме гильотины не приходит.

Ученица сноровисто разводит вязкое зелье в воде и протягивает мне чашку. Залпом выпив и уже даже не поморщившись, я снова падаю головой на подушку с твёрдым намерением сейчас же заснуть. И уже сквозь пелену дрёмы доносится до меня голос ученицы:

– Кэта сказала, что завтра с утра мы пойдём искать корабль…

С утра так с утра. Но до него ещё доспать надо…

Как оказалось, пожилая магичка разбиралась в интересующем нас вопросе куда лучше меня и Риды вместе взятых. Мы уговорились по-отдельности пройтись и узнать, какой корабль идёт к архипелагу. Но она не стала блуждать по пристани, надеясь напроситься в качестве пассажиров на грузовой корабль, что умудрились учудить мы. Нас, конечно же, послали по недалёкому интимному маршруту, потом послала уже я, дико раздражительная в последнее время. Кэта, узнав о наших похождениях, лишь возвела очи к пасмурному небу и обрадовала нас «приятной» новостью: магичка уже нашла корабль, плывущий к Олерским островам мимо архипелага, и договорилась насчёт нашего проезда… Но «Золотая чайка» отплывает только через шесть дней, и всё это время нам придётся жить в портовом городе.

Не знаю, почему обиделась Кэта на мою ругань, но я была абсолютно права! Оставаться в городе, где пиратов почти вдвое больше, чем коренного населения, мне казалось, мягко говоря, неразумным. Особенно учитывая то, что нас всё-таки ищут (ну, или не именно нас, а просто подозрительных личностей) и в любой момент в город могут нагрянуть высокие лорды, и мало шансов что на нас не укажет пальцем какой-нибудь желающий подзаработать горожанин.

– Ну знаешь ли… – фыркнула тогда магичка, – я и так нашла единственный более-менее подходящий нам корабль. Остальные идут в нужную сторону лишь в следующем цикле.

Покорно вздохнув, мне приходится согласиться с выбором Кэты. До следующего цикла я уже не доживу.

Неприятное предчувствие, подобно ледяным тискам, сжимает сердце в тревоге и стремлении оказаться как можно дальше и от Империи, и от Королевства. Удивлённая Рида выслушав мои подозрения спокойно заявила, что она ничего не чувствует и посоветовала выпить успокаивающую настойку. Еле сдержалась, чтобы не рассказать моей девочке куда эту настойку при богатом воображении можно засунуть. Но ходить по городу с Кэтой я ей запретила: если магичке так хочется бродить по одинаково узким и грязным улицам под мелким надоедливым дождём – это её дело, но она не должна отвлекать мою ученицу от обучения.

Теперь Рида, заперевшись в нашей комнате, что-то увлечённо чертит на полу, бормоча себе под нос пояснения к рисунку, чтобы лучше их запомнить. Девушка старательно пытается разобрать в смысле проведения самих ритуалов, если, как я уже не раз демонстрировала, можно добиться тех же результатов при гораздо меньшей затрате времени.

Она поднимет на меня жалобный взгляд, но я только качаю головой.

– Каждая сестра должна сама разобраться с нашей силой, или толку от неё не будет. И каждая находит что-то своё в нашей крови, что делает нашу магию непохожей, удивительно разной для построенной на одной основе, в отличии от обезличенной силы Сынов Ночи. Как не бывает двух совершенно одинаковых сестёр, так не может быть и двух совершенно одинаковых их сил, – с улыбкой проговариваю древнюю истину Чародеек, в упор глядя на девушку.