Как поцеловать героя - Хингстон Сэнди - Страница 57

Слуга побледнел как полотно, затем поднялся и с вызовом заявил:

— Вы опоздаете, милорд. Они уже давно поженились.

— Если они поженились, — ответил Брайан, надевая сюртук, который подала ему Меган, — я вернусь сюда и лично пристрелю тебя.

Глава 29

Николь пришла в сознание от жуткой головной боли и удушья. Она находилась в закрытой карете, о чем можно было судить по перестуку колес и отсутствию ветра. На ней все еще был капюшон, и когда она вздумала его снять, то обнаружила, что руки ее связаны. Николь почувствовала себя беспомощной, ей стало холодно и страшно.

— Прошу вас, — тихо произнесла она, — здесь есть кто-нибудь?

— Я же говорил, что не причинил ей особой боли, — услышала она глухой мужской голос. В ответ раздался хриплый смех другого мужчины:

— Зато она основательно взгрела его! Ну что тебе, злючка?

— Я не могу дышать, — с трудом произнесла Николь.

— Вот и хорошо. Это компенсация за то, что ты чуть не искалечила меня!

— Но я действительно не могу дышать!

— А ну посмотри, — озабоченно сказал другой мужчина. — Нам ни к чему, чтобы она умерла.

— Отвечай за себя, — пробормотал его сообщник.

Николь пришла в голову идея притвориться, что она теряет сознание. Затрудняющий доступ воздуха капюшон быстро сняли с ее головы. Николь продолжала лежать неподвижно, опершись о боковину сиденья. Сидевший рядом мужчина наклонился к ней. Она толкнула его связанными руками в подбородок с такой силой, что у того клацнули зубы.

— Господи, да ты почище, чем боксер на ринге! — пробормотал мужчина, потирая подбородок. Николь попыталась было пнуть его, но оказалось, что ноги у нее тоже связаны.

— Прекрати, — прорычал мужчина напротив, — если не хочешь, чтобы тебя снова оглушили.

Ей очень хотелось рассмотреть обоих, однако в карете было слишком темно. Судя по разговору, они были джентльменами, и это немного успокоило Николь.

— Я не знаю, кто вы такие, но прошу вас, пощадите меня. Ради ваших матерей, сестер и жен…

— Интересно было бы посмотреть, как моя мать нанесет такой удар, как ты Уоллингфорду, — насмешливо проговорил мужчина напротив.

— Бодерингли? — узнала Николь голос приятеля Энтони. — Это ведь вы? — Она повернулась к мужчине, который был рядом с ней. — А вы, должно быть, Терлингтон. — Она испытала чувство облегчения. — Ради Бога, давайте прекратим весь этот вздор! Ведь вы джентльмены! Неужели же вы будете способствовать похищению леди?

— Это зависит от того, о какой леди идет речь. Если хотите знать, мисс Хейнесуорт, вы заслуживаете того, чтобы вас принудили к повиновению.

— Почему? — удивленно воскликнула Николь.

— Вы слишком хорошо фехтуете.

— О Господи! Какое это имеет отношение к происходящему?

— Это опасная идея — учить женщин владеть оружием, — заявил Терлингтон, и она почувствовала запах виски. — Это может заставить их думать.

— Думать о чем? — спросила Николь.

— О положении вещей. О месте женщины в доме, когда она выполняет пожелания мужа и не помышляет о фехтовальной дорожке.

— Да, — подтвердил Бодерингли, вынимая флягу и делая глоток. — И он должен иметь право проучить ее, если она ему не угодит. А это не так-то просто сделать, если жена вооружена. — Он передал флягу Терлингтону.

— Поэтому, мисс Хейнесуорт, вы останетесь связанной до той самой минуты, пока священник не объявит вас и беднягу Уоллингфорда мужем и женой. Хотя зачем ему такой возмутитель спокойствия в доме — выше моего разумения.

Николь вдруг поняла, что в карете находится еще один человек. Он полулежал, скорчившись, рядом с Бодерингли. Это был, конечно, Энтони. И явно без сознания.

Николь попыталась усыпить бдительность похитителей.

— Послушайте, вы, оба, — начала она. — Мне кажется, вы не понимаете, что творите. Ведь это — похищение человека! Вы оба угодите в тюрьму!

— Как бы не так, — быстро возразил Бодерингли. — Мы лишь помогаем нашему другу.

— Допустим, вы увидите меня замужем за Уоллингфордом, но разве это стоит того скандала, который разразится?

Терлингтон помахал в воздухе рукой.

— Какой скандал? — заплетающимся языком спросил он. — Вы уже помолвлены, разве не так? Мы только помогаем ускорить дело, — закончил он и рыгнул.

— Мой отец убьет вас, — пригрозила Николь, хотя и сама понимала, что это пустая угроза.

— Если сможет оторваться от игорного стола, — презрительно заметил Бодерингли.

— Ну, в таком случае это сделают мои братья!

— Знаете, я беседовал сегодня с Томми о вашей женитьбе. — Бодерингли снова сделал глоток из фляги. — Если хотите знать, никто в Англии так не желает видеть вас замужем за Уоллингфордом, как он.

В этот момент карета резко свернула с дороги.

— Приехали, — с удовлетворением сказал Терлингтон. — Кого предпочитаешь взять?

— Возьму Уоллингфорда, с ним спокойнее. Да и весит он поменьше.

Николь посмотрела в окно кареты и поняла, что они остановились у какой-то придорожной гостиницы. Это обнадежило ее. Вряд ли они смогут втащить ее внутрь потихоньку, она обязательно поднимет шум, и кто-то же должен прийти ей на помощь! Девушку схватили два пьяных негодяя! Николь набрала побольше воздуха в легкие, готовясь закричать, как только дверь откроется. Но стоило ей открыть рот, как Бодерингли сунул в него матерчатый кляп. Николь попыталась вытолкнуть кляп, но Бодерингли быстро примотал его куском веревки к голове.

Когда она сделала попытку что-то крикнуть, послышалось лишь неразборчивое мычание.

Бодерингли вынес Уоллингфорда из кареты на руках и, покачиваясь, направился с ним к дверям гостиницы. Терлингтон поставил Николь на ноги, попытался поднять ее, однако понял, что это ему не под силу, и вытащил ее из кареты волоком. Она отталкивалась пятками от гравия дорожки, беспомощно вращала глазами, а увидев возницу, с любопытством наблюдавшего за происходящим, промычала:

— М-м-м-м… — Что должно было означать: помогите мне.

Терлингтон с откровенным удовольствием наблюдал за ее потугами. Николь брыкалась все время, пока он тащил ее к гостинице, однако Терлингтон был намного сильнее Уоллингфорда. Они ввалились через заднюю дверь, и дородная женщина, мывшая посуду на кухне, похоже, нисколько не удивилась появлению гостей.

— Налево вверх по лестнице, — коротко сказал она и передала Бодерингли, груз которого был полегче, ключ. Николь смогла лишь проводить женщину гневным взглядом, когда Терлингтон вытаскивал ее из кухни.

Она подумала, что, возможно, ей удастся что-нибудь предпринять на лестнице. Однако Бодерингли отнес наверх Уоллингфорда, затем вернулся и помог своему приятелю, взяв ее за ноги. Добравшись до комнаты — маленькой жалкой конуры, в которой не было ничего, кроме кровати и стола, они бесцеремонно уложили ее на пол. На кровати, как она заметила, ворочался Уоллингфорд.

— Кто пойдет за священником? — спросил Терлингтон, вытирая пот со лба.

— Я должен выпить, а ты иди.

— Я т-тоже должен освежиться. Д-давай попьем… пошлем возницу, — предложил Терлингтон.

— Отлично придумано, старина. — Бодерингли похлопал приятеля по спине. Николь с удовлетворением увидела, как тот поморщился от боли. Должно быть, она основательно поддала ему под ребра.

Оба вышли, захлопнули дверь и заперли ее снаружи. Николь немедленно стала испытывать прочность веревок, которыми были опутаны ее руки и ноги.

— M-м… — Этот стон донесся с кровати. Уоллингфорд попытался сесть, прижимая при этом ладонь к носу. Отняв руку, он увидел на ней кровь, и лицо его посерело. Он диким взглядом обвел комнату, увидел Николь на полу и сделал гримасу.

— Тебе не следовало этого делать, — пробормотал он.

— М-м-м-м… — ответила она.

— Они не сделали тебе больно? — участливо спросил Уоллингфорд. — У тебя синяк на лбу? Проклятие, я им ясно сказал, чтобы они обходились с тобой помягче. — Николь лишь сверкнула глазами. — Ты… ты сердишься на меня, да? — Николь энергично кивнула головой. — Я не собирался так поступать, но, черт возьми, ты не хотела прислушаться к разумным доводам, Николь!