Шелк для истинной леди - Остен Эмилия - Страница 28

– Позволь переспросить, потому что мне кажется, будто я ослышался, – медленно произнес Пол. – Тебе кажется, что твоя жизнь недостаточно респектабельна?

– Вот именно, – буркнула Сюзан, в упор разглядывая отражение Пола в зеркале.

Спенсер обернулся.

– Сюзан, если ты хочешь что-то сказать, говори прямо.

– Я твоя любовница. И это меня устраивает. Пока что. Только вот в обществе не все настолько либеральны, как мой друг Шиммер.

– Уверяю тебя, обществу нет до этого дела. После войны все смешалось. Понятия о морали и нравственности переживают не лучшие времена. – Пол помолчал, стараясь справиться с закипающим раздражением. – Я не желаю больше говорить на эту тему, Сюзан. Нам хорошо вместе, пусть все так и остается.

Она бросила в него подушкой и отвернулась к стене; Пол ушел, не попрощавшись.

И вот после этой сцены, не бурной, но достаточно неприятной, он снова увидел Элизу – и оказалось, что это лучшее, что могло случиться в то утро.

Только Элиза, кажется, тоже не слишком заботится о чести. Во всяком случае, Полу так и не удалось вытянуть из нее, на что она живет или с кем. Это почему-то угнетало его гораздо больше, чем ситуация с Сюзан Фишер.

Глава 19

Элиза понимала, что должна отказаться от встреч с Полом, и все же – не могла.

Дела в ателье «Элегантность» шли как нельзя лучше. Правда, миссис Кимберли изредка ворчала, сетуя на невнимательность и рассеянность своей помощницы, однако это случалось редко: обычно Элиза была собранна и неизменно учтива со всеми. Она старалась отвлечься от мыслей о Спенсере, которые одолевали ее теперь особенно сильно.

Все-таки как хорошо, когда человек, с которым тебя уже мало что связывает, оставляет тебя в покое (а ты его оставила еще раньше), и главное – больше не дергается что-то внутри, когда осознаешь, что у него совершенно новая жизнь. Это закон бытия: люди, вещи, события уходят в прошлое. Главное – вовремя определиться, за что цепляться стоит изо всех сил и не отпускать ни за что, а за что – уже нет.

Так Элиза заставила себя позабыть о Поле, когда он уехал. Час за часом она прогоняла размышления о нем. В конце концов ей это удалось, она была рада. Судьба же решила, что недостаточно подшутила над мисс Уивер, – и Пол вернулся в ее жизнь, теперь гораздо более ошеломляющий и красивый, чем раньше.

Он сдержал свое завуалированное обещание о встречах. Почти каждое утро он появлялся в парке, и вскоре Элиза начала с нетерпением ждать следующего дня, лишь бы вновь увидеть Пола. За несколько лет, пока он исчез и она ничего не знала о нем, он стал не просто очаровательным молодым человеком – он стал прекрасным, блестяще образованным мужчиной, утонченным, знающим толк в жизни. Элиза никак не могла понять, что же ему нужно от нее – и нужно ли что-нибудь еще, кроме этих утренних прогулок. Учитывая его нынешнюю репутацию и все, что она слышала о нем.

Через несколько дней она окончательно осмелела и позволила Полу увидеть ее настоящую: говорила с ним на разные темы, которые не решалась затрагивать в присутствии других людей, и безбоязненно высказывала свое мнение. Ничего фривольного, о нет! Элиза и Пол обсуждали новые тенденции в мире моды, газетные статьи, романы популярных писателей и «Все для леди». Девушка по-прежнему не созналась Спенсеру, что работает в «Элегантности», это было ее маленькой тайной. Кажется, тайна немного раздражала Пола, однако он не настаивал на разглашении. Может быть, ему просто нравились таинственные девушки.

Элиза дышать не могла при мысли о том, что может по-настоящему понравиться Полу.

Это ведь было несбыточной, сумасшедшей мечтой: чтобы он полюбил ее. Тогда, в Смолвиле, будучи девчонкой, Элиза мечтала об этом днями и ночами. Она в красках представляла себе, как выйдет за Пола замуж, как у них будут дети (хотя очень мало понимала тогда и в замужестве, и в детях), большой дом с красными стенами и белыми колоннами у входа. По вечерам в роскошной гостиной станут собираться гости – все из приличного общества, все интересные, и вести долгие разговоры, танцевать. Пламя свечей будет озарять комнаты, по которым с веселым смехом начнут носиться дети… Эта идиллическая картинка возникала перед внутренним взором Элизы не раз и не два. Только со временем девушка поняла, что мечте не суждено сбыться.

Сейчас она усилием воли гнала от себя надежду, потому что надежды на самом деле не было – слишком уж велико расстояние между нею и Полом, с точки зрения социального положения. И уход Элизы из «Все для леди» ничего не изменил, наоборот. Во время прогулок в парке физическое расстояние сокращалось до ничтожно малого: единственное, что разделяло молодых людей, – это ткань сюртука Пола и перчатки Элизы; на деле же между ними по-прежнему лежала пропасть. И Элиза не знала, как ее преодолеть. И стоит ли вообще преодолевать.

Теперь она внимательно прислушивалась к разговорам в ателье, пытаясь уловить имя Пола. Многие покупательницы упоминали о нем, так как разговоры о том, что строится новое крыло самого популярного магазина, взбудоражили город. Модницы вздыхали и млели в предвкушении; их глаза загорались неистовым светом, когда речь заходила о «Все для леди» и его владельце. К тому же Пол практически каждый день посещал приемы и рауты, обедал у кого-нибудь, словом, был на виду. Эта жизнь ему нравилась. И сведения о нем стекались к Элизе со всех сторон, как было и раньше, когда она работала в его магазине. Сплетни – вот что составляло львиную долю досуга жительниц большого города.

Вот Пол Спенсер и Сюзан Фишер были вчера на приеме в ратуше, и она – в ослепительно– алом платье с откровенным вырезом – похоже, красотка совсем стыд потеряла! – а он, напротив, выглядел исключительно элегантно и неброско. Подавали цыплят в белом вине и французский сыр. А на днях во «Все для леди» подвозили стекла – крыло строится, и кто знает, что задумал Спенсер! И насколько шикарным окажется новая часть всем известного магазина.

Раньше Элиза почти не прислушивалась к тому, о чем говорят покупательницы между собой. Да и, заходя в отдел готового платья, женщины предпочитали разговаривать о нарядах, а не сплетничать. Сплетничали они вне стен магазина. Тогда разговоры о Поле в присутствии Элизы вели сотрудники магазина. Сейчас же, сидя в ателье в ожидании примерки, клиентки самозабвенно чесали языками.

– Миссис Фишер следует быть поосторожнее! – откровенно высказалась чья-то богатая жена, похожая на сушеную рыбину. – Лучше не ходить там, где идет стройка!

– Ах, Маргарет, неужели ты думаешь, что молодую вдову постигнет та же участь, что и бедную Элис Фортенгил?

– Ну что вы! – сплетница обмахивалась веером. – Спенсеру в том нет никакой выгоды!

Элиза стискивала зубы, чтобы не вмешаться в разговор, и старалась не слушать, когда о Поле говорят гадости.

С ней он был не таким. Столкнувшись с Полом снова в парке, который все больше и больше напоминал Элизе райский сад – так она была там счастлива в минуты встреч со Спенсером, – девушка окончательно уверилась, что Пола не смогло испортить светское общество большого города. Либо оно испортило его окончательно, и он стал гнусным лгуном, который притворяется перед нею раз за разом. Хотя зачем бы ему? Пол не делал Элизе никаких неприличных предложений, в отличие от своего друга Будена. Простой, откровенный и легкий в общении… Элизе было хорошо с ним, она осторожно держала его под руку, смеялась над его шутками. А позже, оказавшись в ателье, молча слушала разговоры дам и старательно отворачивалась.

Иногда Элиза думала: просто чудо, что их с Полом никто не увидел во время прогулки. Если это произойдет, поползут сплетни. Кажется, Спенсер и сам это понимал: для прогулок он выбирал отдаленные дорожки парка.

Однажды он пригласил Элизу в художественный музей, и с тех пор встречи стали еще интереснее. Оказалось, что за последнее время Элиза сильно отстала от новых тенденций в искусстве. Теперь же она с удовольствием слушала, как Пол рассказывает ей о новых именах в живописи, о том, что вся Европа помешана на Средних веках, посреди современных городов возводятся готические соборы, и художники рисуют картины в стиле французских книжных гравюр. Как же Элизе не хватало таких разговоров с тех пор, как умерли родители!