Прорыв - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 135

Иван Усимов, опер

5 июня, воскресенье, день

— Ты охренел. Не может быть, — сказал стоящий во дворе КП Усимов, когда к нему прибежал с вытаращенными глазами радист.

— Да правда всё, охрана связалась, все в панике. Вот текст! — Радист размахивал бумажкой. — Снайпера их завалили, стреляли с крыши откуда-то.

— Всё! Понял я. Давай на своё место, сейчас обмен такой пойдёт… — отправил радиста Иван.

Из дома выбежал Баталов, которому тоже сообщили по короткой связи.

— Иван, слышал?

— Слышал, — кивнул тот. — И Главный, и Пасечник, и Салеев. Всю верхушку выбили. Кто бы это?

— Хрен его знает, — пожал плечами военный. — Есть идеи?

— Если только на тех, с кем на встречу лететь собирались завтра, — пожал плечами опер. — Там большой напряг ожидался, вот те и могли решить разрулить по-своему. Но это теория, толку от неё около нуля. Что делать дальше будем?

С этими словами Усимов поглядел в глаза бывшему наёмнику.

— Мы тут за главных остались, — пожал плечами тот, сложив мощные руки на груди. — Я у Салеева замом был, командование ко мне переходит. Что скажешь?

— Аналогично по «Пасеке», — ответил Усимов. — Оверчука больше нет, Ерёменко нет, моя очередь, так сказать.

— Да, Ерёменко накосячил, — несколько некстати ввернул Баталов. — Замом по науке теперь кто остаётся? Без него нельзя, это доход.

— Зам по науке у нас в подвале сидит, — усмехнулся Иван. — Умный, хитрый, все ходы знающий, какой нужен.

— Я так понял, что с остальными они накосячили немало, — заметил Баталов. — Тоже грех всё прощать. Да и вообще…

— А нам только Домбровский нужен, — улыбнувшись, ответил Усимов. — Остальные лишние. И ещё у Бурко были с собой компакт-диски с допросами, надо бы их изъять и ко мне в сейф спрятать.

— К нам в сейф, — поправил его Баталов. — Копии снимем.

— Договорились. Граната есть?

Баталов молча похлопал по гранатной сумке.

— Тогда пошли вниз.

Стальная дверь в подвал захлопнулась за спиной, со всех сторон обступила тишина.

— Дай гранату, — сказал опер, протягивая руку.

— Я сам, — ответил Баталов, отстраняя того от двери.

Громыхнул тяжёлый замок, дверь открылась. В пустой тесной камере без мебели сидели на полу двое — испуганные, грязные, один с кровью на лице, потому что Бермана «ломали» быстро и энергично.

— Привет, — сказал Баталов и закатил внутрь РГД-5.

Дверь захлопнулась, оттуда приглушённо донеслись крики, затем грохнуло. Грохнуло неожиданно громко, а крики затихли.

Ещё дверь, за которой обнаружился перепуганный почти насмерть Домбровский.

— Николай Ильич, — улыбаясь, обратился к нему Усимов, — должен сообщить вам пренеприятнейшее известие… — Тут он выдержал паузу, с удовлетворением наблюдая, как на штанах системного аналитика быстро расплывается тёмное пятно. — Господин Бурко погиб в результате покушения на него со стороны неизвестных. С ним погибли генерал Пасечник и полковник Салеев. Покушение произошло на торжественном митинге по поводу запуска литейного цеха.

— Как? — не понял тот, даже не замечая своего конфуза.

— Снайперы застрелили, — ответил Усимов на вопрос «как». — С крыши, из дальнобойных винтовок. Хорошие снайперы, профессионалы. Но разговор не об этом, в общем, а о том, что у нас есть с вами прекрасная возможность забыть все неприятные разговоры, что велись в этом здании.

— Не понял… — совсем растерянно сказал Домбровский.

— Власть сменилась, если проще, — ответил тот. — На место Главного кандидатур нет. И не будет, Главный был один. Я заменил Пасечника, майор Баталов — Салеева. Вы возвращаетесь на свою работу, потому что кто-то должен рулить наукой. Мы не сумеем. Согласны?

— Да! Конечно!

— Тогда вы свободны. Сейчас поедем обратно, там вы брючата свои смените, а то что-то промокли они у вас… — не удержался от издевательства Иван.

— Ой, простите! — засуетился Домбровский, пытаясь натянуть подол свитера на мокрое место.

— Да ладно, с кем не бывает? Один раз — не пидарас! — захохотал собеседник, похлопав учёного по костлявому плечу. — Поехали из этого неприятного места.

— А… Боря со Славой?

— У них несчастный случай произошёл, — ответил Баталов. — При обращении с гранатой. Гранаты эти такие… Безобразие, в общем. О, слышите? Кто-то уже ожил.

Действительно, из-за соседней двери доносился чей-то дикий крик, вскоре затихший, правда.

— Поехали, Колян, поехали, — подтолкнул Домбровского к выходу Усимов. — Не зависай. Мне ещё с жилплощадью сегодня разобраться надо, а то в «Господском Доме» всё больше не те люди живут, надо обмен произвести. А ты жену гони, у тебя же новая на рабочем месте, а?

Домбровский неожиданно покраснел, и Усимов снова захохотал:

— Не менжуйся, Коля, всё будет как на воле! И чай, и пряники!

Сергей Крамцов

6 июня, понедельник, утро

Белявский появился неожиданно, весь какой-то ошалевший, мы как раз в столовке на завтрак рассаживались. Я был сонный, равно как и сидящая рядом Татьяна — дорвались, называется. Хоть в нашей общажке места для секса не было, приходилось выискивать укромные уголки, но всё же находить их получалось. А тут как прорвало, то всё время в напряге были, а теперь вроде как самое страшное позади.

— Серый, ваш выезд на аэродром отменяется, — сказал белобрысый старлей. — Уполномочен тебя поставить в известность, так сказать. Мы с вами сегодня строимся — и маршем в «Пламя».

— А чего так? — удивился я. — Бурко вообще очканул на контакт идти?

— Грохнули вашего Бурко, — усмехнулся Белявский. — И двух его замов. Тебе привет от Пантелеева.

— Во-от как! — протянул я. — Ну, тогда всё как надо, есть всё же справедливость! Эх, кабы не марш, точно бы напился. Это отметить стоит.

— Серый, в «Пламени» отметим, — влез в разговор Лёха. — В стельку, в дым, в задницу. А если Пантелеев ещё и жилплощадь нам выделил, то можно и новоселье до кучи.

— Точно, дом не обмыть — сгорит обязательно, — авторитетно заявил Шмель.

— Алкаши, блин, — фыркнула Аня.

— Не тебе судить, мала ещё, — наставительно отозвался Лёха. — Тебе пока только убивать можно, а пить нельзя. И ещё долго нельзя будет. Тебе когда двадцать один?

— Поболтай! — разозлилась она. — Убивать мне как раз можно, этого достаточно. Доболтаешься.

После завтрака столкнулся с Валерой и его вечными спутниками, Матроскиным и Швили.

— Слыхал, чего за дела? — пожал тот мне руку. — Привалили Александра-свет-Владимировича со всеми подвывалами. Не прилетит он к тебе на встречу, не обнимет и руку не пожмёт. Кто его так, а? Не знаешь?

— Откуда мне? — пожал я плечами. — Я же тут всё время сидел. Конкуренты, блин.

— Да откуда у него конкуренты? — хмыкнул куда более опытный в таких вопросах Валера. — Тут чего-то другое. Надо посмотреть, кто там на власть присядет, да насчёт него всерьёз подумать. Кусок-то сладкий.

— Может быть, — с серьёзным видом согласился я. — А сам чего думаешь?

— Баржу мы тут сторговали небольшую, тоже сегодня отвалим. Местные её до плотины догонят, а там уже мы сами.

— На хрена тебе баржа?

— А торговать будем, — решительно ответил Валера. — И тут народ ещё переселяется, перевезём их за выгоду малую.

— Что за народ? — удивился я.

— Да всякий, кто откуда, кто в местные группировки влиться не сумел, — как-то загадочно ответил Валера, глянул на часы, засуетился, протянул руку. — Ну, бывай, удачи, свидимся ещё. На Базаре меня ищи или в Баковке, это на Иваньковском водохранилище. В Баковке даже выше вероятность.

— Понял, спасибо за помощь, — сказал я, пожав широкую Балерину ладонь. — Увидимся.

На том и распрощались.

В одиннадцать утра колонна вышла из расположения. БРДМ-2 в качестве дозорной машины, в которой сидели мы с Татьяной и Шмель с Васькой, а за нами вся колонна, к которой пристроились ещё два грузовика и БТР-80. Замелькал по сторонам мрачный городской пейзаж, вскоре сменившийся серым пригородным, а потом и зелёным загородным, и я действительно вдруг ощутил, что мы едем домой. И уже не так — как раньше крадучись, а уже уверенно, в немалых силах, как по своей земле. Ни мертвяки у нас её не забрали, ни бандиты — никто. И не заберут.