Прорыв - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 88

Я успел отшвырнуть пустую трубу гранатомёта в сторону и уже взвёл и направил на самый верх крыши пятиэтажки вторую. Расстояние мы уже заранее высчитали, мерить ничего не надо было, поэтому я просто подвёл цифру «15» к цели и снова выстрелил. И снова Сергеич выстрелил одновременно со мной. Две ракеты неразлучной парочкой пролетели эти сто пятьдесят метров секунды за полторы и разом же ударили в стену.

Там грохнуло, но совсем не впечатляюще — так, сверкнуло, появилось облачко серого на фоне темного неба дыма. И мы услышали человеческий крик, кому-то всё же досталось, были люди у пулемёта. А вот ствол ДШК, видимый нам из-за края крыши, так и смотрел в одну точку недвижимо. Повредить пулемёт не удалось.

— Огонь пулемётам! — скомандовал я по радио, ныряя в десант и опуская над головой тяжёлый бронированный люк.

Загрохотал КПВТ, со звоном посыпались гильзы и звенья в сборник, потянуло пороховым дымом. Снова очередь, затем ещё одна, затем голос Николая:

— Есть контакт, звездой накрылся!

— Вперёд!

Вновь взвыл мотор, бронетранспортёр ломанулся дальше, стремясь как можно быстрее выйти из зоны поражения гранатомётов. И не успел. Послышалась матерщина, затем облегчённый вздох в наушнике — кто-то с крыши выпустил гранату, но промахнулся.

Машина между тем изо всех сил рвалась вперёд, туда, где в конце проезда, ограниченного бетонным забором, виднелись раскрытые ворота. До них с вершины домов больше шестисот метров, РПГ-7 если и достанет, то по какой-то невероятной случайности.

Наши пулемёты ещё раза три успели обстрелять верх стены пятиэтажки, где находился противник, прежде чем мы въехали в ворота темного двора, заваленного каким-то хламом. Бойлерная. Та самая, откуда есть возможность уйти в тоннели. Едва машина встала, качнувшись от резкого торможения, мы распахнули все люки и чертями слетели с неё, падая на колено и наводя автоматы.

Двери бойлерной были открыты, и оттуда немедленно показался покачивающийся мертвяк в грязном и изорванном рабочем комбинезоне. А вот и мы, успели скучиться. Автомат плюнул пулей, лязгнув затвором, несильно и вполне по-дружески толкнув меня в плечо, голова зомби дёрнулась, и он свалился на землю. Рядом со мной присел Сергеич, который тоже водил трубой глушителя по сторонам, выискивая противника, но пока никого не было. Следом с брони скатился Васька, ударившись обо что-то и, по обыкновению своему, даже не выматерившись, а всего лишь поморщившись.

Бронетранспортёр между делом успел развернуться и встал в воротах, частично укрывшись за столбом, направив стволы пулемётов вдоль улицы. Я услышал с улицы, как Николай в чреве машины менял короб с лентой в КПВТ.

— Пошли, чего ждём? — сказал Сергеич.

Я только кивнул, и мы припустили к дверям бойлерной, где с ходу напоролись сразу на трёх мертвяков, почему-то стоявших в тени и не выходивших наружу. Заметили их в самый последний момент, находясь метрах в трёх от них, наверное. Оттормозились так, что подошвы заскользили по засыпанному пылью асфальту. Сергеич успел выстрелить первым. Его автомат щёлкнул, лязгнул железом, пуля ударила ближайшего к нему мертвяка, тощего и мелкого подростка, в середину лица, не убив, но свалив навзничь, на остальных.

Следом за первым топталась толстенная тётка в домашнем халате с начисто объеденным лицом с левой стороны. Погасший глаз болтался на щеке, левого уха и половины скальпа не было. Свалившийся на неё бродячий труп даже не качнул её тяжёлую прогнившую тушу. Но она всё равно остановилась, дав мне прекрасную возможность её застрелить. Пуля угодила в середину лба, и она дёрнула головой, как от удара в подбородок, и повалилась вперёд, на зомби-подростка, придавив того к земле безнадёжно. А мы лихо расстреляли ещё какого-то сильно разложившегося мужика, стоявшего за тёткой в ожидании, когда проход освободится, после чего Сергеич добил придавленного.

— Входим! — скомандовал он.

Он тут всё знает, ему и карты в руки, я не возражаю, моё командирское эго пока помалкивает в тряпочку. Включили нашлемные и подствольные фонари и, перескочив через трупы, ворвались в бойлерную. Лучи заметались по стенам, перевёрнутой мебели, лужам застывшей крови на полу, рассыпанным автоматным гильзам. Что-то здесь случилось раньше, все стены были изъязвлены следами от пуль. Прямо посреди комнаты на полулежала граната РГД со вставленным кольцом и даже не отжатыми усиками, но трогать её мы не стали, мало ли какие манипуляции с ней успели провести? И положить потом специально для жадных и любознательных.

С улицы послышалась пулемётная очередь. Заработал башенный ПКТ. Затем коротко и солидно бабахнул крупнокалиберный. Потом опять ПКТ. Николай отгоняет кого-то. Пускай держатся, нам надо проникнуть в тоннель. Слышна и автоматная стрельба, грохнула пара взрывов, но далеко от бойлерной. Наверное, пытаются бить из гранатомётов, но безуспешно. Для РПГ-7 шестьсот с лишним метров дистанция непосильная, точка попадания смещается уже произвольно.

— Прямо, — шепнул в микрофон Сергеич.

Перед нами была закрытая деревянная дверь, на которой раньше, судя по прямоугольному пятну, висела табличка. Затем в табличку угодила пуля, разбив её вдребезги, и на том месте была лишь дырка в филенке и осколки чёрного стекла на гвоздиках.

Граната на полу — стимул к осторожности. Я снял с пояса моток репшнура, с небольшой самодельной кошкой на конце, и аккуратно, стараясь не шуметь и ничего не шевельнуть, надел её на ручку двери. Затем, разматывая шнур, отошёл назад и присел за перевёрнутым металлическим столом. Сергеич отошёл на улицу, к Ваське.

— Бойся! — крикнул я по привычке и дёрнул шнур.

Дверь распахнулась настежь, раздался характерный хлопок запала, а затем грохнул взрыв. В комнату влетело целое облако дыма с пылью вперемешку. Вот так, кто-то растяжку пристроил. А РГД на полу не взорвалась, хоть и стронулась с места. Чёрт с ней, пусть валяется дальше, бережёного Бог бережёт.

— Не бойся!

Сергеич с Васькой вошли в комнату, лучи их фонарей упёрлись в висящее облако пыли. Прямо дымовая завеса. За дверью послышалась какая-то возня. Я быстро заглянул туда и увидел мертвеца в военной форме и разгрузке, лежащего на полу. Под рукой у него лежал «Макаров», а возле головы расплылась старая и засохшая лужа крови. Ну и вонь была соответствующая. Ещё двое мёртвых лежали на полу. Их автоматы были составлены в углу, кто-то об этом позаботился.

Сергеич прошёл дальше, а я присел возле самоубийцы. Он умирал не от укуса, а от огнестрельных ранений в грудь и живот. Весь камуфляж пропитался кровью. Лежащие на полу были убиты осколками, а затем кто-то, скорее всего убитый сейчас, прострелил им головы. А затем, осознав, что вскоре тоже умрёт, вышиб себе мозги из пистолета.

Пол был буквально усыпан гильзами, штукатурка возле дверного проёма вся осыпалась от попаданий, а уж осколков прошлось по стенам немерено. Я огляделся повнимательней и представил, как всё получилось. Трое солдат оказались в бойлерной, отрезанные от основных сил. Отстреливались, держа дверь на прицеле и укрывшись за большими железяками. А затем их всё же забросали гранатами. Двое погибли, один был ранен и позднее истёк кровью, но успел поставить растяжку в дверях. Он же и позаботился о товарищах, не дав им в столь богомерзком виде бродить по земле.

Бандиты ушли, не дождавшись его смерти, видимо, их согнали с места зомби, теперь на неукреплённой позиции долго не просидишь.

— Куда дальше? — послышался напряжённый голос Васьки.

— Да пришли, считай, — ответил Сергеич.

Он, не опуская оружия, пошёл вперёд. Дошли до конца казавшегося в темноте бесконечным бойлера, затем свернули налево и остановились у открытого люка в полу.

— Кто-то лазил уже, — прошептал я.

— Пытался, — ответил Сергеич, заглядывая в люк и светя туда фонарём. — Решётка целая. Бойцы, наверное, хотели отсюда уйти низом, но не смогли решётку сломать.

Я тоже посмотрел туда. Да, такую решётку так запросто не сломаешь, прутья в ней сантиметра в полтора толщиной, хоть и не слишком частые. Или пилить, причём долго, или взрывать. А у бойцов, кроме гранат, никакой взрывчатки не было, вот и погибли здесь ни за грош.