Пророчица - Мороз Александра - Страница 37

– А я здесь была, – заявила Амерат, когда он открыл дверь с ее стороны и подал руку, чтобы помочь выйти из авто. – Пожалуй, столик у окна будет очень неплох.

– Все, что пожелает моя леди, – он легко склонил голову в знак повиновения.

– Все что пожелает?! Тогда смородины! Хочу ягод! Я их столько лет не ела.

– Смородины? – она рассмеялась, почувствовав силу его изумления.

– Смородины! Где, скажи мне на милость, можно достать смородину в пустыне?

– Так вот почему ты вернулась?! Ты соскучилась по смородине, – усмехнулся он. – Так вот, дорогая, ты немного ошиблась с сезоном. Осенью свежей смородины в России нет.

– Тю-у. Где твоя смекалка, Велес? В прошлый раз, когда я потребовала зимой сливы, ты был умнее, – вампир помнил тот случай. Это было весело. Тогда он проник в святая святых кухарки, что работала у них в поместье, и выкрал из ее кладовой банку сливового варенья.

– Амерат, – имя удивительно легко легло на язык, – ты хочешь мороженной смородины, дорогая? Проси, но это моветон. К тому же тогда это у тебя со смекалкой что-то не то, – он усмехнулся, – сейчас даже в Египте легко найти мороженную смородину.

– Эх ты… Совсем чувство юмора потерял. Я тебя повеселить хотела, а ты все шутку испортил. Все, я обиделась.

– Прошу вашего снисхождения к простому смертному, госпожа. Амерат, как на счет мороженного с фруктами, дабы искупить мою вину? – подмигнул вампир.

– Тогда уж с миндалем. Как любит твоя маман. Помянем единственную и неповторимую.

– Амерат. Тебе еще не надоело? Взрослая вроде бы женщина, а все еще помнишь старые обиды.

– Велес, милый. Не уж-то ты не понял, что меня понесло? Ты хоть представляешь, какую я испытываю эйфорию от осознания того, что я дома?

– Понимаю, у самого такое было. Только меня удивляет количество твоих намеков на Ярину, особенно учитываю вашу взаимную нелюбовь друг к другу.

– Солнце мое, Ярина, конечно, не самая… хорошая. Но она была довольно большой частью моей жизни на родине. И веришь, я даже ее сейчас без злобы вспоминаю? Просто… я не могу не вспоминать…. Для меня это сейчас как наркотик какой-то, честно слово.

– Понимаю, Амерат. Понимаю. Меня самого помотало по миру, так что… возвращение в Россию – это всегда что-то несказанное и болезненно-сладостное.

– Тогда знаешь что? Поехали ко мне, я блинов сделаю? С медом? Будем как бояре: чай на блюдце и огромное блюдо с выпечкой.

– Заманчивое предложение, – протянул он. – Поехали тогда, – он рывком распахнул перед ней дверь авто и по-мальчишески улыбнулся.

– Вперед! – она улыбнулась. Это чувство ностальгии, которое Амерат смаковала, было таким сильным. А еще… она точно знала: Велес чувствует и понимает все это. Эмпатия и собственный опыт – это очень много, на самом-то деле.

У Амерат как всегда было уютно, а еще куча цветов по всей квартирке. Он помнил о том, что подруга никогда не любила большие помещения. Вот и сейчас у нее было всего две комнаты: кабинет и спальня. Она пригласила Велеса на кухню, где они и продолжили беседу.

– Вижу, ты не разучилась готовить, – усмехнулся он, глядя на то, как лихо Амерат жарит блины сразу на трех сковородах.

– Просто люблю это дело, – ответила она.

– Пахнет уже очень заманчиво, – констатировал вампир принюхавшись.

– Терпение, друг мой. Хотя…можешь достать мед из холодильника, там, кажется, еще варенье где-то было.

– Посмотрим, – протянул он и поднялся с насиженного места. В холодильнике обнаружилось сразу три вида варенья, мед и сметана. – Я сметану тоже достану.

– Я бы на твоем месте не стала так рисковать, – ответила она.

– Рисковать? – вампир высунулся из-за дверцы стального хранителя продуктов и вопросительно посмотрел на подругу.

– Она там лежит с моего приезда. Недели две где-то получается.

– Пожалуй, воспользуюсь твоим советом.

Они ели блины и смеялись. Пили горячий обжигающий чай и смеялись. Словно не было почти вековой разлуки, словно они никогда не говорили друг другу «прощай». Было легко и пьяняще уютно.

– Ты вся в варенье, – заявил Велес и подцепил пальцем капельку вишневого сиропа в уголке ее губ.

– Это мое варенье! – возмутилась Амерат и облизнула губы. Других приглашений к поцелую Велеславу не понадобилось.

Глава восьмая

Софья сбежала к себе в комнату сразу после того, как они пересекли порог квартиры. Бегство, конечно, это не очень верная стратегия, но… Она понимала, что не сможет сдержать себя в руках, если останется рядом с Велеславом еще хоть на пару минут. А это было бы смерти подобно, потому что главный принцип холодной войны: «Спокойствие, собранность и безразличие», а не скандалы, крики и истерики. Пусть с истериками и скандалами для нее был закрыт, ведь она всегда считала его унизительным, значит, остается война.

Девушка сделала дыхательные упражнения, чтобы хоть как-то сбить ритм у выбивающего чечетку сердца. Она сунулась в шкаф, чтобы достать из него халат, но у своему удивлению обнаружила в нем много новых вещей. Вся одежда, на которую она обращала хоть малейшее внимание, когда она были в спа с Карой, висела тут. И при этом, судя по всему, все было точно ее размера. «Приятно, хоть и не очень удобно», – подумала девушка и выудила из платяных недр вешалку с халатом. После чего на цыпочках подкралась к двери и осторожно выглянула в коридор. Велеслава в зоне видимости-слышимости не обнаружилось, и она юркой мышкой шмыгнула в ванну. Где тут же закрыла дверь на замок и выдохнула, позволяя себе немного отстраниться от удерживающего ее в рамках выбранной стратегии напряжения.

Стянула чулки. Она любила ходить босиком, без обуви и прочих чулочно-носочных изделий, чтобы полностью ощущать ступнями поверхности. Довольно банальная привычка с точки зрения кинестетического восприятия мира, но она ее любила. Потом начала расстегивать легкое кружевное болеро. Когда красная вещица опустилась на полочку для одежды, сняла украшения. Осталось только платье… Она замерла, попытавшись нащупать его застежку на шее. Но крючочки находиться категорически отказывались. А меж тем щеки непроизвольно наливались жарким румянцем стыда. Софья вспоминала прикосновения и поцелуй наставника… Ей было стыдно за свое поведение, ведь она откровенно его провоцировала. Вот только… слишком легко он поддался. Девушка и предположить не могла, что ее отчаянная авантюра увенчается успехом, или точнее полным провалом…

Она все же победила свое платье, и оно стекло по телу на пол. Девушка сделала шаг из шелкового круга, которым разлеглось у ее ног платье, и вошла в душевую кабинку. Острые струйки сильного напора ударили по лопаткам, потом по макушке. Дышать стало, как ни странно легче. И неизвестно, что течет по лицу вместе с тушью, слезы или просто вода. Она долго стояла под горячим потоком, пока не решила, что готова продолжать жить. К тому же стоило выспаться, потому что завтра предстояло куда более значимое и сложное мероприятие, чем прошедший «смотр». Поездка к родителям, а точнее к бабушке с дедушкой, ее почему-то сейчас пугала даже больше…

Софья после душа вернулась к себе в комнату и, здраво рассудив, что утро вечера мудренее, отправилась спать, тем более девушке именно этого и хотелось. Но ночь имела другое мнение на этот счет, поэтому девушка сначала, к своему удивлению, не могла уснуть, а потом забылась в зыбком и изматывающем мареве кошмаров. Так что проснувшись уже хорошо после полудня, чувствовала она себя совершенно разбитой и вымотанной. Но пришлось вставать и опять идти в душ с надеждой, что он поможет привести себя хоть немного в порядок. Живительная влага прогнала сон, но вот ни бодрости, ни свежести девушке не добавила, к ее вящему неудовольствию.

Она прошла на кухню, где Хран с важным видом варил кофе и жарил тосты. Тосты пахли восхитительно, а вот кофе… Нет, его запах иногда ей нравится. Особенно, когда им пахло в кабинете наставника, где всегда витал ненавязчивый дух сигарет и мужского парфюма. Сейчас же запах кофе просто раздражал.