Пророчица - Мороз Александра - Страница 74

Она, выбежав из зала, не смогла больше удерживать слезы в себе. Хотелось кричать от боли и несправедливости, но Софья лишь до крови прикусила губу. Физическая боль позволила немного отрешиться от боли душевной. Она и сама не знала, куда и зачем бежит, но остановиться не могла. В результате налетела на кого-то, когда совершила очередной поворот.

– Волчонок? – голосом Кары осведомилась стена, с которой Софья повстречалась.

– Я, – шмыгнула носом девушка.

– Так, вы опять смогли! – злобно рыкнула оборотень. – Вам что, нравится что ли друг другу нервы трепать?!

– Ты о чем? – продолжая всхлипывать, спросила она у подруги.

– О том, что вы опять поругались, я вижу. Юн, может хватит, а?

– Что хватит?! Ты тоже на его стороне! – обвиняющее начала она.

– Цыц, я сказала, – рыкнула Кара и встряхнула ее, подняв как котенка за шкирку. Софья замерла, не зная, что делать. – О! Вижу осмысленное выражение. Сейчас мы куда-нибудь уйдем, чтобы не привлекать лишнего внимания и спокойно поговорим.

– Но, я…

– Возражения не принимаются! – оборотень была зла, и Софья не решилась спорить с ней.

Ей ничего не оставалось, как отправиться следом за подругой, как только та опустила ее обратно на пол. Девушка медленно успокаивалась, но обида на Велеса в отличие от прошлых ссор и не думала пропадать. И Софья прекрасно знала причину: она имела право злиться и негодовать. Она терпеть не могла, когда решают за нее. Но то, что принятое Велесом решение невозможно отменить, заставляло ярость клокотать в груди.

Кара привела ее в небольшую, но уютную гостиную. Софья осторожно устроилась в кресле рядом с пылающим камином и выжидательно посмотрела на подругу. Оборотень отдала кому-то мысленный приказ, после чего ободряюще улыбнулась ей.

– Рассказывай, что у вас опять случилось.

Ей на секунду захотелось сказать в ответ какую-то грубость, закричать, что это совсем не касается Кары, но Софья сдержала себя. А через пару мгновений от этого глупого порыва не осталось и следа. И она начала сбивчивый рассказ, удивляясь тому, что стыд и не думал просыпаться, хотя Софья честно и прямо сказала подруге о том, как и с кем провела ночь. Слова и слезы лились непрерывным потоком, но вместе с ними уходила и боль.

– Вот так все получилось, – закончила свой рассказ девушка.

– Кровная свадьба? – протянула Кара, впервые с начала ее рассказа нарушавшая молчание. – Не думала, что такое возможно.

– Я тоже, – невесело усмехнулась она в ответ.

– Ты его любишь? – вопрос поставил Софью в тупик.

– Не знаю, – честно ответила она.

– Просто, есть ведь вариант, как расторгнуть этот брак.

– Как? – жадно спросила она.

– Со смерть одного из супругов ритуал становится недействительным, – напомнила ей оборотень слова Велигора.

– Ты предлагаешь убить Велеса? – ужаснулась девушка.

– Нет, не предлагаю. Просто, говорю о том, что это единственный вариант решения твоей проблемы, – жестко добавила Кара.

– Н-нет! Должно быть еще что-то.

– Понятно, – довольно потянула оборотень. – Что делать будешь?

– Ничего. Жить дальше. Замужество – это не каторга, – усмехнулась она, – его и проигнорировать можно.

– Только не забывай, дорогая моя, что этот ритуал еще и верность блюдет. Не влюбись в кого-нибудь ненароком, а то страдать будут все, – Кара действительно волновалась о ней, поняла Софья после этих слов.

– Я… постараюсь.

Кара проводила ее до комнаты и ушла, оставив Софью в одиночестве. Девушка осторожно заглянула за дверь и вошла, убедившись, что комната пуста: разговаривать с кем бы то ни было сейчас, она была не в состоянии. Софья долго стояла под душем, смывая с себя боль, страх и просто отчаяние. Постепенно она успокоилась и вновь начала адекватно мыслить, и тут же ей на ум пришла старая мудрость о том, что лучший способ отвлечься от проблем – заняться делом. Собственно, дел у нее впереди маячило столько, что об их наличии в жизни можно не волноваться. Софья улыбнулась своему отражению в зеркале и вышла из душа. Что ж, все что можно и нельзя она за этот вечер уже сделала, так что стоило набраться сил к следующему трудовому дню. Иллюзий на счет того, что день будет прост у нее не было и в помине.

Новое утро завертело ее в нестройном хороводе срочных «надо», так что времени на самокопание и прочую рефлексию у нее попросту не было. Не появилось оно и в ближайшие две недели, когда у нее не было ни единой свободной минуты: представители кланов хотели, чтобы все их вопросы и проблемы были решены как можно скорее. Так что Софья полностью погрузилась в дела, что давало ей возможность игнорировать своего так называемого мужа. Единственное, на что у нее всегда хватало сил – это на звонки родным, видеться с которыми у нее не было возможности.

Впрочем, к концу третьей недели ее пребывания в роли Пророчицы у Софьи наконец-то возникла идея, как можно безболезненно решить одну из проблем, на которую раньше она закрывала глаза и обещала себе: «подумать потом». Девушка забралась с ногами в кресло и сосредоточилась.

«У тебя получилось», – шепнуло ей Сердце, когда от усилий у Софьи начала болеть голова.

«Спасибо!» – мысленно поблагодарила она и позволила себе расслабиться.

Минут через пятнадцать, когда девушка вышла из душа и уже собиралась попросить у кого-нибудь из местных домовых принести ей чаю, дверь в ее комнату распахнулась и на пороге возникла Кара.

– Твои выходки?! – уперла руки в боки оборотень.

– Мои, – улыбнулась довольная Софья, теперь у нее не было сомнения в том, что все задуманное удалось.

– Но как? Это же невозможно! – заявила подруга, проходя в комнату.

– Сила моя в вере моей, как сказало Сердце. Вот и получилось. Пожалуй, желание подарить родным долгую, почти бесконечную жизнь, которой располагают все обладающие силой, была моей тайной, самой заветной мечтой.

– Здорово! – ответила Кара. – Поздравляю, ты молодец.

– Спасибо. И, Кара, мне это было очень необходимо.

Кара вышла от подруги в состоянии близком к состоянию аффекта. Она как-то не задумывалась раньше о том, что у Юны родители смертны. Насколько же страшное на самом деле слово «смертны». Жить столетиями, зная, что такова судьба и ее не изменить – жестоко. Но в отличие от многих у Пророчицы есть сила, чтобы изменить судьбу. И Юнона ей воспользовалась. Кара никогда бы не стала упрекать подругу, зная, как это больно терять кого-то близкого. Она не простила Буйгорду смерти отца. У врага Кары было конкретное лицо и конкретно действие, за которое можно было мстить. Но она терялась и не знала, чтобы стала делать, если бы ее отец умер от старости. Просто и неотвратно.

Собственно, чувства чувствами, а у нее теперь прибавилось работы, которую требовалось выполнить немедленно. Во-первых, найти хороших и лояльных наставников для родственников Пророчицы, а во-вторых, придумать как аккуратно, чтобы не вызвать общественного резонанса, подать это известие на сумеречной стороне мира. Задачи, мягко говоря, не легкие и быстро решиться не могли по определению. Поэтому она и не удивилась, вернувшись в свои покои ближе к полудню. Хотелось одного – спать, и Кара не стала себе в этом отказывать.

Вообще последнее время у нее было слишком мало свободы. Кара, конечно, понимала на что шла, становясь Говорящей за Оборотней, но все равно было тяжело. И больше всего беспокойств и неудобств создавала ей как раз правящая чета. Оборотню уже опротивело быть посредницей между Юной и Велесом, но других кандидатов на этот, весьма незавидный, пост у нее попросту не было. Единственное, что хоть как-то успокаивало, так это то, что Кара преспокойно большую часть общения с новоявленным Правителем скинула на возлюбленного, а не металась между Юной и ее нерадивым супругом.

Было еще одно обстоятельство, из-за которого Говорящая за Оборотней чувствовала себя не в своей тарелке. Вообще, следовало поговорить об этом с Юной еще дней десять назад, когда природные катаклизмы только начались, но… Кара никак не могла найти нужных слов, да и надеялась в душе, что эти двое ненормальных наконец-то помирятся. Оборотень, как оказалось, весьма наивно полагала, что Юна простит и смирится, под действием своей любви, но ничего подобного не произошло. Еще больше злило Кару то, что Велес не предпринимает никаких попыток наладить отношения с собственной первой и единственной женой. А Юна между тем с каждым днем все больше и больше от него отдалялась, становилась все вежливей и бесстрастней.