Тайны восточной медицины - Сельченок Константин Владимирович - Страница 90

В связи с этим вспоминается курьезная история распространения в нашей стране древневьетнамского лечебного бальзама "Золотая звезда". Что только им не смазывали - и пораженные участки кожи, и носовые ходы, и даже слизистые оболочки рта и глаз. Затем появились запоздавшие сообщения о том, что этот ароматический состав предназначен для длительного энергетического воздействия на точки иглоукалывания и что наносить его следует строго на места нахождения этих биологически активных точек, причем в соответствии с рекомендацией иглотерапевта, т.е. согласно прописи курса лечения! И порой эти точки отстоят весьма далеко от места болей или поражения!

Большинство ароматических составов действует как раздражители рецепторов обоняния или поступают в организм через кожу при втирании. Однако действие "Золотой звезды" еще более усилится, если сознательно, медленно, прочувствовав, вдыхать его запах. Во всяком случае, все данные свидетельствуют о необходимости именно сознательного восприятия запаха ароматического состава, - вне зависимости от поступления ароматических веществ через кожу и вызываемых ими энергетических эффектов в БАТ.

Для получения более выраженного эффекта лечения, воздействие цветом и ароматом необходимо, согласно рекомендации Агни-Йоги, дополнять воздействием музыки, подобранной специально и составляющей вместе с цветом и ароматом гармоническое единство: "Вы знаете о воздействии человеческих эманаций на растения. Вы знаете также о воздействии цвета. Теперь нужно напомнить о значении звука. Тождественность этих воздействий знаменательна. Если для увеличения потенциала растения нужно открытое, светло звучащее сердце (речь идет о психоэнергетическом влиянии человека на растение - С.К.), то в звуковом воздействии нужны консонанс и все комбинации доминанта. Явления диссонанса не могут усилить ток энергии. При воздействии на людей диссонанс может быть полезен как противоположение для усиления ритма сознания, но при растениях... диссонанс лишь является задерживающим условием... Поистине, роза будет символом консонанса, и доминант света розы будет соединен с сиянием сердца. Не много опытов производилось со звуком на растения, но древние полагали, что лучшие цветы росли при храмах, где было много созвучий голосов и музыки" (Сердце, 66).

В этом отрывке даются не только советы по подбору музыкальных гармоний, наиболее отвечающих тем или иным задачам воздействия, но приводятся также сведения о соответствии между определенными цветами (в частности, ярко-розовым) и музыкальными строями.

Воздействия цвета на организм человека, как и влияние на него различных ароматов, вызывают определенные, направленные сдвиги в состоянии психоэнергетики человека. Тем более сложные и тонкие сдвиги совершаются в организме при сочетанном воздействии всеми тремя средствами: "Кроме исследований психической энергии на цвет, испытайте ее на звук и аромат. Можно получить показательные воздействия музыки, при этом замечайте и расстояние, и самые музыкальные гармонии. Много говорят о воздействии музыки на людей, но показательных опытов почти не производят. Можно заметить воздействие музыки на настроение человека, но это будет общим местом. Конечно, предполагается, что веселая музыка должна сообщить радость, а печальная - горе, но таких выводов недостаточно. Можно проверить, какая гармония наиболее близка психической энергии человека? Какая симфония может наиболее мощно влиять на успокоение или на вдохновение людей? Нужно испытывать различные музыкальные произведения. Само качество гармонизации даст лучшие указания о путях звука в жизни человека. Также необходимо исследовать влияние ароматов. Нужно приближать как цветы пахучие, так и различные составы, которые должны возбуждать или понижать психическую энергию. В конце концов, можно соединить цвет, звук и аромат и наблюдать сотрудничество всех трех двигателей" (Аум, 384).

В случае любого лечебного воздействия, эффективность влияния значительно возрастает при активно-сознательном восприятии его самим пациентом: "Лечение музыкой уже применяется, но следствия не всегда ощутимы. Причина в том, что не принято развивать восприятие музыки. Следует от малых лет приучать усваивать красоту звука. Музыкальность нуждается в образовании. Правильно, в каждом человеке склонность к звуку заложена, но без восприятия она спит. Человек должен слушать прекрасную музыку и пение. Иногда одна гармония уже навсегда пробудит чувство прекрасного. Но велико невежество, когда в семье забыты лучшие панацеи, особенно когда мир содрогается от ненависти, необходимо спешить открыть ухо молодого поколения. Без осознания значения музыки невозможно понять звучание Природы. И, конечно, нельзя мыслить о музыке сфер - только шум будет доступен уху невежды. Песнь водопада, или реки, или океана будет лишь ревом. Ветер не принесет мелодии и не зазвенит в лесах торжественным гимном. Лучшие гармонии пропадают для уха неоткрытого..." (Братство, 292).

Речь идет о звуковом воздействии окружающей среды, а не только о воздействии звуками, извлекаемыми человеком из музыкальных инструментов. Звуковое воздействие ландшафта, насколько известно, до сих пор не привлекало внимания исследователей, тем не менее оно, по-видимому, очень реально и целительно, так как является энергоинформационным посредником между Организованной Природой и организмом человека, настраиваемым ею.

Восприятие музыки - и при лечении, и при наслаждении ею в часы досуга - не должно сопровождаться психической пассивностью. Напротив, оно должно будить воображение и буквально оживлять душевную деятельность, тем самым вызывая увеличение потенциала психической энергии в организме: "...Обычно люди при звуках впадают в психическое бездействие и даже не могут рождать образов. Это происходит от привычки понимать отдых как отупление, можно привыкнуть пользоваться искусством как конденсацией сил. Не только возвышение деятельности, но и обострение сил дает произведение красоты. Но это положение нужно принять сознательно и научиться пользоваться эманациями творчества..." (Община, 224).

В качестве примера сложности конкретного приема лечения приведем следующие строки: "Каждый нервный припадок может быть исцелен при условии спокойствия окружающих и при воздействии звука, цвета и аромата и ровной температуры. Но трудно найти такие условия. Кроме того, необходимо применить именно то сочетание звуков, цвета и аромата, которое индивидуально нужно в этом состоянии. Потому очень важно, чтобы как можно больше производилось опытов с воздействием звуков, цвета и аромата. Уже в школах можно производить многие полезные исследования. Трудно в частных домах найти для этого особую комнату с достаточными приспособлениями. Но в школах и в больницах следует иметь хорошее помещение с некоторыми приборами. Так можно присоединить к внушению много полезных вещей" (Аум, 221).

Сколько бы знаний ни приобрел врач из книг и из разговоров с коллегами, все же для правильного проведения цветового, ароматического и музыкального лечения он сам, прежде всего, должен иметь утонченное восприятие для точного определения воздействий, необходимых данному пациенту в конкретных условиях: "Напрасно думать, что психическое лечение (имеется в виду и воздействие на физиологические процессы посредством влияния на психику исцеляемого - С.К.) поставлено удовлетворительно. Попытки лечения звуком или светом слабы и разрознены. Никто не занят изучением соответствий аромата к цвету и звуку... Врач не может понимать световое лечение, если он не распознает шкалу красок. Не может распознавать утонченную тональность, если кто любит грубейшую музыку. Нельзя прописывать лечение ароматами, если кто не может сам распознать их. Говорю не к унижению врачей, наоборот, хотел бы вооружить их на спасение человечества. Слишком много отравы умножилось. Много средств направлено лишь на разрушение психической энергии... Можно просить врачей внимательно отнестись к утончению своих чувств. Не может злой говорить о добре. Не может грубый судить об утонченности" (Аум, 224).