Останкино 2067 - Сертаков Виталий - Страница 32

Охранник признался, что нарушил инструкцию, – перед окончанием ночной смены отправился мыться в душ, находящийся по соседству с комнатой отдыха главы корпорации. Он услышал странные звуки, крики и постучал в дверь, а когда ему не открыли, воспользовался аварийным противопожарным выключателем замков. Войдя внутрь, он обнаружил тело, а затем погас свет, и его заперли снаружи. Как ни странно, именно халатность ночного сторожа спасла содержимое сейфа… но, к сожалению, не спасла жизнь патрона… Он заявил в интервью нашему агентству, что понятия не имел о присутствии шефа на рабочем месте. Как считалось ранее, продюсер приехал после десяти вечера и поднялся на служебном лифте прямо из паркинга. Но в таком случае он бы никак не прошел незамеченным. Один из подчиненных подполковника Фор сообщил нам, разумеется, неофициально, что прорабатывается новая версия. Поскольку непонятно, как женщины-убийцы проникли в здание, следует предположить, что жертва сама их провела…

Воздействие психотропных препаратов исключается, поскольку на всех входах в здание расположены датчики дыхания и анализаторы крови. Однако, войдя внутрь, продюсер своими руками отключил сигнализацию и систему слежения, что делать категорически запрещено. Очевидно, что убийцы планировали воспользоваться личным принтом, тем не менее удивляет жестокость… Продюсер умер сразу…»

– Кто это? – Я разглядываю запрокинутый кадык и залитую кровью скулу. – Что случилось? Я не знаю этого парня?

– Знаешь, знаешь, – с неожиданной хищной радостью сообщает шеф. – Это Рон Юханов, совладелец кабельной сети и некоторых других… активов. Полчаса назад он убит в своем офисе. Со всех сторон передают, что убийцы пытались проникнуть в сейф, но не успели. Нам плевать на сейф и на его принты: важно, что Юханову не успели прострелить глаз!

– Так он же… Елки-палки! – Я начинаю, не глядя, застегивать на себе одежду.

– Верно, он купил у нас «Лукум». Полонский, позвони этому носорогу в юбке. – Гирин указывает на застывший в его скрине профиль Клементины. – Ты же с ней в теплых отношениях, если не ошибаюсь? Меня она не послушает, я для нее никто, но наши техники уже там.

– О чем ее просить?

– Чтобы их пустили через оцепление. Федералы еще не прибыли, у нас есть несколько минут.

– Вы хотите, чтобы Клео допустила нас к трупу?

– Слушай внимательно! У Рона Юханова в черепе стоит чип. Не перебивай меня! Приходится говорить это по открытому каналу… Я хочу, чтобы парни сняли его стрим, и чтобы ты перехватил его. Там уже шестеро наших из отдела безопасности, но не могут пройти. Уговори носорога, Януш…

– Шестеро?! Шесть человек? – Я говорю с ним, уже усаживаясь в автомобиль, и набираю адрес Клементины. – Кого мы боимся, Георгий Карлович?

– Шевелись, дружочек! Федералы как пить дать приедут со своим скраббером, и снимать уже будет нечего! Я хочу, чтобы чип со стримом забрал ты, а техники под охраной пусть едут назад своим путем. Чтобы ни у кого не возникло сомнений…

– Я буду подставной уткой?

– Ты будешь молодцом и получишь сладкую конфету. Шевелись!

Я набираю Клео. Она меня видит, но не хочет говорить, это отвратительно. Посылаю ей голосовое сообщение, плевать на секретность, хотя теперь я почти наверняка уверен, что всю мою почту перехватывают. Я жму на педаль, рулю сквозь проливной дождь и думаю о Ксане и о новых соседях за стенкой.

– Полонский, ты идиот!

Это Клементина, кто еще может быть.

– Полонский, мне позвонил человек, сам знаешь, о ком я…

Да, я знаю. Я киваю пустому экрану. Клео нарочно остается в сторонке, позволяя мне разглядывать темноту.

– Мне позвонили и сказали, что благодаря тебе угроблена машина стоимостью в двести тысяч! Какого черта, Януш?

– Я полагал, что машина застрахована…

– Естественно, иначе бы я уже читала некролог на твоей могилке. Но когда ты меня просил о содействии, кажется, речь не шла о колумбийском трафике? Ты не предупреждал, что схватился один на один с картелем!

– Клео, у меня неплохая идея! Я сейчас подскочу и все-все расскажу как на духу, а ты за это…

– И тебе хватает наглости? Я за твои бредни еще что-то обязана?! А кстати, откуда ты знаешь, где я нахожусь?

– Новости смотрю.

– Вот сукины дети!

– Клео, хочу облегчить суровую долю твоих ребят. Этот парень с пробитой головой – еще один наш клиент. Эта штучка, которую вы нашли, скраббер, она нужна для того, чтобы расплавить чип прямо на радужке…

Госпожа подполковник молчит секунд десять, невероятно долго для нее. Я успеваю завести машину на рельс и взлетаю над озябшим городом.

– Черт подери, Януш… Так это правда, что под вас копают? До меня дошли слухи…

– Например?

– Например, что Сибиренко и компания очень хотели бы представить гибель Милены Харвик как обычную бытовуху, а на самом деле это следствие безумия, в которое впал один из клиентов.

– Но это бред. Ее заказчика и рядом не было.

– Тем не менее он сбежал.

– Черт… Об этом тоже шепчутся?

– Мало того, Януш. Шепчутся и о том, что сбежавший заказчик нашел подпольную студию, снял там запись собственного стрима и передал ее кому-то из открытых перформеров. А их в городе не так много… – Клементина глядит не моргая.

– Интересная версия… – Я кидаю козырь: – Ну, я тоже что-то слышал. Говорят, на той матрице не было ничего интересного. Любовные переживания.

– Как я могу судить, если не видела?

– Зато ты получишь снимки сегодняшних убийц, если мы поспешим… – Кажется, я беру на себя слишком много, но выхода нет. – Клео, федералы уже едут. Они очень спешат, наверняка хотят сделать как лучше и поскорее раскрыть преступление, но в запарке можно ведь и напутать. Они заберут труп для детального освидетельствования, потом, возможно, вернут… Но одно неверное движение, и вместо аккуратной матрицы с записью образуется оплавленный комок.

Госпожа подполковник шевелит квадратной челюстью:

– Ты уверен, что… напутать так легко?

– Это не мое мнение. Пропусти наших ребят к трупу, они ничего не тронут, запустят ему лазер в глаз, это на полминуты…

– А если не пропущу? – Хмурая физиономия Багровой вплывает в скрин. – Януш, под меня тоже копают…

Внезапно мне становится наплевать на этикет:

– Ты сама знаешь, чем все закончится. Они приедут и заберут все, а вас отстранят. Они выжгут ему глазной принт и вернут никому не нужное туловище. Клео, если они захотят, то вернут вам покойника в стерильном виде, обработав его за пять минут. Потому что у них есть техника, которая вам не положена.

– А вам положена?

– Клео, не будь формалисткой…

– Полонский, ваше Останкино, согласно лицензии, получило права на эксплуатацию стационарного комплекта декодировки, или как он там правильно называется. Стационарного! Полевое оборудование – это жесткая прерогатива Серого дома, никто не имеет права вынуть из человека информацию «на ходу», и неважно, зачем человеку встроена камера. А ты мне на что намекаешь? Что якобы у ваших техников в руках аппаратура, за которую могут упечь лет на десять?

– Клео, они даже не будут искать убийц, потому что им нужно совсем другое. Я пока не знаю, что им нужно, Клео. А потом они дадут очередную пресс-конференцию, на которой о скраббере ни слова не скажут. Я это на себе ощутил, они подмяли все. Вода камень точит, Клео! Если ты сейчас пропустишь ребят с аппаратурой, то федералы не тронут труп, вот увидишь…

– Ты хуже банного листа, – ворчит Клементина. – Тут вокруг топчется масса всяких придурков, где мне искать ваших садистов?

Через три минуты я на месте, а еще спустя минуту получаю запаянную капсулу с чужой памятью. Дождь льет как из ведра, потом купол закрывают и становится потише. Офис Юханова находился на двенадцатом этаже, там горят все окна, и все четыре лифта беспрерывно носятся вверх и вниз. На проезжей части собралась толпа зевак, движение перекрыто, потому что за линией флажков, одно за другим, садятся аэротакси. Я старательно запоминаю номера, но потом вижу лица пилотов и понимаю, что занимаюсь мартышкиным трудом. У этих владельцев достаточный выбор номеров.