Вторая мировая война - Уткин Анатолий Иванович - Страница 219

А Паулюс и Шмидт продолжали переговариваться по своей уникальной линии связи. Завышенные ожидания с одной стороны, неясное представление о целях и возможностях сталинградской группировки — с другой. Между тем в Сталинграде начали умирать первые жертвы голода. Мороз опустился до минус тридцати градусов. Прошли времена, когда устрашающие городские руины представляли собой одновременно укрытия. Теперь это были пещеры ледникового периода, спрятаться в них означало, как минимум, отморозить конечности. А войска окружения становились все более активными. Журнал 6-й армии живописует отчаянные бои на разных направлениях кольца окружения.

Реакция Москвы

Между тем в Москве уже знали о планах Манштейна. Из Швейцарии «Люси» добывала ценнейшие материалы, благодаря которым Жуков и Василевский знали о предстоящих действиях фельдмаршала. Но знание не всегда оборачивается пользой.

Как уже говорилось выше, узнав о продвижении Гота, Еременко немедленно позвонил Сталину — ситуация менялась кардинально, немцы нашли-таки силы для действий по спасению Паулюса. Теперь стало ясно, где они решили приложить эти силы. (Сталин был жестко краток: «Держитесь, мы пришлем вам подкрепления»). Еременко почувствовал, как из-под него уходит земля. Первым делом он постарался создать ударную группировку во главе со своим заместителем генералом Захаровым, чтобы остановить движение врага, уже переходившего Аксай. В ночь с 12 на 13 декабря Вольский всего с 70 устаревшими танками занял позиции севернее Аксая в Верхне-Кумской.

Василевский — ключевой в данной ситуации человек — был в Аксае в день начала немецкого броска вместе с Хрущевым, членом военного совета Сталинградского фронта. Узнав грозную весть, Василевский поспешил в штаб Донского фронта, где уведомил Рокоссовского и Малиновского о грянувшей с юга грозе. Василевский потребовал от командующих фронтами — и прежде всего от Рокоссовского — выделения частей, которые встанут на пути Гота. Но приказать им Василевский мог только через Сталина. Однако установить связь с ним оказалось невозможным на протяжении нескольких часов. В Верхне-Царицыне шел военный совет, где Рокоссовский защищал своих танкистов. Рокоссовский отказывался посылать свою Вторую гвардейскую армию от Сталинграда на юго-запад. Он аргументировал свои действия опасениями ослабить давление на немецкий «котел», ослабить его стенки. Долгая словесная битва была бессмысленной, Рокоссовский подчинится только приказу Сталина. Василевский знал, какая гроза движется с юго-запада, но был пока бессилен. Он нервно ходил по двору и спрашивал относительно связи с Москвой. Немцы к тому времени подошли к первой из двух водных преград — реке Аксай.

Глубоко ночью Василевский наконец связался со Сталиным и пытался объяснить опасность, исходящую от Манштейна. Сталин не разобрался в ситуации и достаточно грубо отчитал Василевского за якобы имевшее место самоуправство, за приказы Рокоссовскому без их предварительного согласования с Москвой. Сталин был груб в худшей своей форме. Он обвинял в разбазаривании резервов Ставки. Относительно предложения направить 2-ю гвардейскую армию Сталин обещал «подумать»

Обычно несколько флегматичный Василевский вскипел — ведь решалась судьба страны. Сталин пообещал, что Ставка (главой которой он являлся) рассмотрит его предложение в течение ночи и грубо опустил телефонную трубку. Настроение Василевского, сидящего в маленьком Заварыкине, можно себе представить. Жестокий зимний дождь шел в глухой приволжской степи. Немцы готовились к штурму позиций севернее Аксая. Советские войска готовились отразить атаку. А если их сил окажется недостаточно? Только в пять часов утра просвещенный разведкой Сталин позвонил и полностью согласился с идеями Василевского. Второй гвардейской армии было приказано выступить навстречу тому, кто хотел украсть плоды Сталинградской победы, против южного кулака немцев. В течение тридцати шести часов все планы как в отношении Паулюса, так и в отношении «Сатурна», были пересмотрены.

В общем и целом именно бросок Гота смешал карты хорошо подготовленного плана. В ночь на 14 декабря Воронов, Голиков и Ватутин получили от Сталина объяснение изменения стратегического замысла. Словами того времени: от «Большого Сатурна» к «Малому Сатурну» — перенаправить направление атакующих войск с юга на юго-восток, фактически в тыл танкам Гота. В отсутствие других частей Труфанов со слабыми стрелковыми частями (51-я армия) старался остановить неукротимых немецких танкистов.

Возможно, немалую роль сыграл Жуков, весьма опасавшийся в погоне за большим («Сатурн») упустить свой самый большой приз — замерзающего Паулюса.

Сталин писал:

Голиков (возможно в свете опыта 30-х годов) немедленно согласился с пересмотром стратегии. Но более молодой Ватутин всячески пытался спасти «Большой Сатурн». Он настаивал на подчинении ему 17 танкового корпуса. По его убеждению, 6-я армия должна была нанести удар в направлении Марковка — Четковка, а 17-й танковый корпус на Волошино — к западу от Миллерово. Жаркое взаимное объяснение в ночь на 14 декабря показало, что Ватутин полон решимости «действовать по максимуму». Но днем 14-го Генеральный штаб вмешался довольно решительно: переходим к «малому Сатурну». Теперь судьба Малиновского была теснейшим образом связана с судьбой Гота. Кто-то из них должен был выиграть или проиграть вчистую. Малиновский получил помощь — немцев останавливала не только его Вторая гвардейская армия, грудью вставшая на пути танков Гота, но и «Малый Сатурн», обещавший зайти в тыл танкистам Гота.

И где сам Гот? Не вырвался ли он на стратегический простор, оставив позади русских зевак, главный герой фольклора которых спал тридцать три года на печи? Как пишет в воспоминаниях Еременко, «восточнее линии Ивановка — Аксай не было ни одного человека. Если бы противник нанес удар вдоль железнодорожной линии на Абганерово и со стороны Цыбенко на Зету, это поставило бы наши войска в исключительно тяжелое положение».

Но даже слабые части сражались. Против новых германских «Тигров» выкатились модернизированные 57- и 76-мм противотанковые пушки. 13-й танковый корпус горел, но не отходил. Еременко передал отправляющемуся на дорогу Гота Малиновскому 4-й механизированный и 4-й кавалерийский корпуса.

Паулюс, начиная с 12 ноября, также с огромным нетерпением ждет сведений о движении Гота. Дневник 6-й армии за этот день свидетельствует о грозных для командования процессах внутри сталинградского котла, о признаках начинающегося распада. «Пищевые рационы уменьшаются, начиная с 26 ноября. В результате очередного сокращения 8 ноября боевые способности войск ослаблены. В настоящее время военнослужащим выдается одна треть нормы. Отмечаются потери ввиду истощения». Понятно, что выход танков Манштейна в 8 часов утра 13 декабря на северный берег реки Аксай был воспринят в 6-й армии как луч надежды. Для советского кольца вокруг группировки Паулюса это был удар в набат. Весы истории опять покачнулись в страшном для нас направлении.