Странная парочка - Уилкинс Джина - Страница 25

У него были самые благие намерения – отвезти ее в очень хороший ресторан и доказать, что он горд возможностью показаться с ней. Он действительно так чувствовал. Он даже заказал столик. Но когда она открыла ему дверь, такая холодная и ошеломительная в черном платье простого покроя и босоножках на высоком каблуке, единственное, о чем он мог думать, – это перекинуть ее через плечо и уволочь в кровать.

– Анжелика, ты дьявольски красива.

Она начала было благодарить, но заметила голодный, почти хищный взгляд. Он улыбнулся и швырнул ее сумочку на стол. Анджи протянула руки.

– Мы можем поесть позже, – мягко предложила она.

Рис застонал и схватил ее.

– Да, – бормотал он, лаская гибкую спину сквозь облегающий шелк. – Позже.

Гораздо позже Рис снова застонал, на этот раз моля о пощаде.

– Ты очень сердишься? – неуверенно поинтересовался он.

Анджи с усилием подняла голову от его плеча.

– Почему я должна сердиться? – искренне удивилась она. Как можно сердиться после того дивного, небесного наслаждения, которое подарил ей Рис…

– Я обещал тебе ужин. Сейчас, наверно, уже слишком поздно.

Она улыбнулась его смущению.

– Мне тоже так кажется, – ответила она без сожаления. – Придется поискать что-нибудь на кухне. Думаю, мы не останемся голодными.

Он нахмурился.

– Я не боюсь показаться с тобой, – серьезно сообщил он. – Просто… гм…

– Увидел меня и потерял голову от страсти, – закончила Анджи с невероятным самодовольством.

Рис ухмыльнулся.

– Ага. Что-то в этом роде.

Она потянулась к нему и легонько поцеловала.

– И как же я могу сердиться?

Он обнял ее, и это получилось так естественно, так нежно, так неожиданно романтично, что Анджи пришлось смигнуть слезу. А потом он сказал:

– Ты свой парень, Бостон.

Свой парень? Очень романтично, горько подумала она, подавляя вздох и чувствуя, как высыхают ненужные слезы.

– Что бы ты хотел поесть? – спросила она, надевая халат.

Пятнадцать минут спустя она стояла у плиты, переворачивая лопаточкой шипящее мясо, а он готовил булочки и приправы. Поскольку черное платье выглядело бы неуместно за таким неофициальным ужином, она была в розовом бархатном халате. На Рисе остались брюки и белая рубашка навыпуск с закатанными до локтей рукавами. Он был так хорош, что Анджи с трудом удавалось сосредоточиться на бургерах.

– Тебе как жарить?

– С кровью.

– Разумеется. – Можно было и самой догадаться. Улыбаясь про себя, она положила непрожаренное мясо на одну из булочек, оставив свое на сковороде.

– Завтра поужинаем в ресторане, – обещал Рис, неся свою тарелку на стол. – Поедем прямо из офиса, чтобы не рисковать.

Похоже, для него уже было решено, что они проводят большую часть свободного времени вместе. Анджи не имела ничего против – она только хотела бы знать, как долго это будет продолжаться. У нее было грызущее предчувствие, что чем больше времени она проводит с Рисом, тем тяжелее придется, когда ему надоест этот роман.

– Ладно.

Он коротко взглянул, будто что-то в ее голосе вызвало сомнения, но ничего не сказал.

За ужином они непринужденно болтали. Рис бросал кусочки мяса вьющейся у ног кошке, а Анджи делала вид, что не замечает. Разговор касался политики, религии, последних событий – всего что угодно, кроме работы. Зашла речь и о тете Айрис.

– Я звонил ей вчера, – заметил Рис, бросая лед в стакан с содовой.

– Как она?

– Слабее с каждым разом. Последние пару лет ее здоровье постоянно ухудшается.

Анджи накрыла его ладонь своей.

– Ты беспокоишься за нее, – сказала она с сочувствием.

Он кивнул.

– Беспокоюсь.

– Может быть, стоит ее проведать? – осторожно предложила Анджи.

– Я и собираюсь это сделать в следующем месяце. Я говорил ей о тебе.

Рис отметил, что Анджи удивилась, но ей не было неприятно.

– Правда?

– Ага. Она хочет с тобой познакомиться. Я сказал, что, может быть, ты приедешь со мной.

Она отняла руку, испытующе глядя на него.

– Почему, Рис? – спросила она почти шепотом.

– Потому что это… важно для меня, – запинаясь, ответил он. – Я хотел бы, чтобы вы познакомились.

– Я с удовольствием поеду, если ты этого хочешь.

Он хотел сказать ей так много. Но, как ни странно, слов не находилось. Кошка подобострастно мяукнула у ног, и он отдал последний кусочек мяса.

– Хочу, – сказал он, не поднимая глаз от жадно урчащего котенка.

– Расскажи мне еще о ней, – потребовала Анджи, отодвигая тарелку, и положила локти на стол, готовясь слушать.

Вскоре он разговорился, ловя себя на том, что рассказывает о своей жизни больше, чем приходилось за многие годы. О голодном подростке без роду, без племени, испытавшем слишком много разочарований и слишком мало заботы. О мальчишке, которого так редко обнимали, что он отнесся с инстинктивным недоверием к женщине, встретившей его с распростертыми объятиями и гостеприимной улыбкой. О том случае, когда она его стерла в порошок за попытку украсть у нее деньги. И о том, как она истратила часть своих скудных сбережений, чтобы купить ему дорогую куртку, потому что у всех остальных мальчиков в его классе уже были такие. О том, как она часами простаивала над ним, пока он делал уроки, и о том, как плакала, когда его призвали в армию: он уходил навстречу опасностям, которых она не могла разделить. О годах случайных встреч, телефонных звонков, писем и открыток, ее отказах принимать деньги и его радости, когда она наконец признала, что это нужно ему самому.

– Ты любишь ее, – заключила Анджи, когда он закончил, смущенный непривычно долгим рассказом.

– Я люблю ее, – согласился он, неловко ерзая на стуле. – Если было в моей жизни что-то похожее на семью, так это тетя Айрис.

– Как я хочу поскорее с ней познакомиться! Она такая… необыкновенная.

– Да. Она тебе понравится. – Ты очень похожа на нее, добавил он про себя. Тоже необыкновенная.

– Обязательно.

– А какая у тебя семья, Анжелика? – как бы между прочим спросил Рис, пока не желая признаваться, что наводил справки. Он очень хотел, чтобы она сама поделилась своими секретами.

– Моя мать умерла. С отцом мы не близки, – отрывисто сказала она, каменея лицом. И схватилась за тарелки. – Я уберу со стола. Почему бы тебе не посмотреть пока телевизор? Ну или отдохни, как хочешь.

– Я тебе помогу, – предложил Рис, вставая.

– Нет, – быстро сказала она, глядя в сторону. – Я справлюсь. Пойди поиграй с Цветиком. Боюсь, она чувствует себя заброшенной сегодня.

Замкнулась, мрачно думал он, бредя из кухни. При малейшем намеке на попытку проникнуть в ее прошлое она замыкается, несмотря на то что он так доверчиво рассказал о своем. Оказывается, это больно. Больнее, чем можно было ожидать.

Сидя перед темным экраном телевизора с мурлыкающей кошкой на коленях, Рис успокаивал себя ее обещанием поехать к тете Айрис через несколько недель. По крайней мере она не спешит прервать отношения, хоть и не доверяется полностью. А ему сейчас, похоже, хочется продлить эти отношения навечно.