Паломник - Морхайм Денниз - Страница 46

Приставленный к ним паук встречал гостей у входа. Он тут же сообщил, что вещи отнесены к ним в комнаты, гужевые разместились на четвертом этаже и сейчас ужинают в одной из трапезных – самой дальней на первом этаже. А для Посланника Богини и его друзей накрыт стол в «золотой» трапезной, используемой для приема самых почетных гостей.

Найл поблагодарил восьмилапого и вместе с друзьями последовал за ним. Паук указывал дорогу, по пути рассказывая о предназначении комнат и о том, какие мероприятия обычно проводятся в каждой из них.

– А кто тут живет постоянно? – спросил Найл, давно хотевший задать этот вопрос.

– Местный управитель, – сообщил паук. Белый человек. У нас управителем может быть только белый. Люди твоего цвета кожи, Посланник Богини, присягнули на верность паукам. На них скорее можно положиться, чем на черномазых.

Найл решил отложить эту информацию в памяти. Но ему хотелось бы встретиться и поговорить и с белыми, и с черными.

Паук остановился перед дверью в трапезную и пропустил вперед всех гостей. Сам он зашел последним. Стол ломился от яств, также на нем красовалось несколько кувшинов с вином весьма своеобразной формы.

За спинками высоких стульев стояли чернокожие слуги мужского пола, одетые во все белое, тут же ослепившие вошедших широкими улыбками, показывая ровные зубы.

Но радушие они показывали только внешне. Слуги явно не знали, что Найл и его старший брат в состоянии прочитать их мысли. А мысли говорили о ненависти и мечте видеть всех проклятых белокожих мертвыми, пожелании чужеземцам, пришедшим неведомо откуда, отравления газом и пищей, ушибов, переломов, незаживающих ран, экзем и прочего – все из того же ряда.

Найл с Вайгом переглянулись, но пока решили ничего не предпринимать.

Гости расселись за столом, слуги пододвинули им стулья и стали накладывать в тарелки изысканные яства. Покопавшись у чернокожих в мозгах, Найл понял, что эта еда не отравлена. На подобное слуги не решились бы: иначе всех ждала бы неминуемая мучительная смерть.

Паук тем временем расположился на мягком ворсистом ковре в углу комнаты, из которого мог наблюдать за всем происходящим. Пожалуй, он больше следил за слугами и их работой, желая, чтобы гости остались довольны.

За время ужина он несколько раз посылал ментальные сигналы Посланнику Богини, уточняя, не желают ли он сам или его друзья чего-нибудь еще. Слуги убегали из комнаты за новыми яствами, уносили опустошенные блюда, подливали гостям вино.

Теперь в мыслях слуг не читалось ничего. Они казались безмозглыми болванами. Найл уже стал задумываться: не показалось ли ему в первое мгновение то, что он прочитал в их головах? Но с другой стороны, они ведь не представляют, что он мог это сделать.

А когда в трапезную зашел паук, чернокожие тут же зашторили свое сознание – или просто избавились от всяких мыслей.

Скорее последнее, решил Посланник Богини. Если бы эти люди умели зашторивать свое сознание, как он сам, Найл почувствовал бы это, ощутил тонкую преграду, закрывающую мысли от проникновения извне. Сейчас же головы чернокожих были просто пусты. Иногда там мелькало что-то типа: вино в левом кувшине заканчивается, пора снова бежать на кухню; надо убрать блюдо из-под утки с яблоками; так, пожалуй, они наелись. И все.

Но что же происходит в этом городе?!

Когда ужин закончился, паук в очередной раз вежливо поинтересовался, не желают ли гости чего-нибудь еще.

– Женщин, – мгновенно отреагировал Мирдо. Найл был не в силах сдержать улыбку, глядя на своего юного товарища.

– Женщин, – кивнули Баркун с Варкинсом. Вайг встретился взглядом Найлом.

– Ты тоже отдыхай, брат, – сказал Посланник Богини. А мне еще нужно проведать Мину и Симеона.

Паук, поднявшийся в своем углу, тут же заявил, что все желания господ будут незамедлительно исполнены, девушек сейчас приведут к ним в спальни, а Посланника Богини отвезут в медицинский центр.

Товарищи Найла проследовали наверх, а он сам вышел на улицу, спустился с крыльца и вдохнул теплого ночного воздуха, в котором смешались ароматы многочисленных растений, цветущих в окружающем особняк саду.

Повозку подали практически сразу же. Ее тащили четверо крепких чернокожих, сливавшихся с ночью. Их выдавали только белки глаз и зубы, когда они приоткрывали рты.

– Я провожу тебя, – предложил паук.

– В этом нет необходимости, если гужевые знают дорогу. Лучше останься с моими друзьями, проследи, чтобы они были всем довольны.

– Как пожелаешь, Посланник Богини. Гужевые доставят тебя по назначению.

Найл специально не хотел, чтобы его сопровождал паук: тогда гужевые опять очистят свое сознание от всяких мыслей, а так он сможет прочитать, что они думают. Если эти, конечно, станут о чем-то размышлять.

Посланник Богини поблагодарил восьмилапого за все и четверка тронулась в путь.

Стоило им выехать за ворота, как в головах чернокожих тут же появились мысли.

«И зачем этой белой твари куда-то понадобилось нестись на ночь глядя? Мало нам наших, теперь еще и пришельцы станут нами командовать. Свалились на нашу голову. Что им тут понадобилось? Когда наконец они уберутся к себе домой?"

Правда, Найл также выяснил из мыслей гужевых, что кое-что положительное он с друзьями сделали – с точки зрения местных чернокожих. Мужики злорадствовали, что из-за пришельцев их ненавистного управителя срочно выселили из его любимого дома, отправив в какой-то маленький особнячок на окраине города, чем управитель оказался страшно недоволен, но воле восьмилапого Правителя противиться не мог.

«Так ему и надо. Не будет задирать нос. Поймет, наконец, что не он самый главный».

Также у гужевых теплилась надежда, что пришельцы, не исключено, сместят ненавистного управителя или, по крайней мере, навсегда займут его дом.

Но тут же возникло сомнение: а не окажутся ли они еще хуже? По крайней мере, чернокожие знают, чего ждать от своего нынешнего хозяина, а эти зачем здесь появились? Что они намерены делать?

То есть чернокожие даже не представляли, что местные пауки разослали во все стороны сигналы с просьбой о помощи. Интересно, а как они относятся к гигантским муравьям?

Хотят ли они, чтобы те подчинили пауков себе?

Или понимают, что им тогда придется все равно остаться в неволе, а какая разница, под чьим гнетом находиться?

К паукам чернокожие тоже не питали особой любви.

Об этом Найл догадался, когда в сознании гужевых при виде пауков на мгновение появлялась ненависть, а потом они тут же избавлялись от всяких мыслей.

Встречающиеся по дороге пауки тут же узнавали Посланника Богини и всячески выражали ему свое уважение.

Это заинтересовало чернокожих, но они никак не могли найти объяснение такому странному факту: пауки склоняются перед человеком. Кто он такой?

Правда, отношение пауков симпатий к Найлу со стороны чернокожих не добавило. Они просто стали относиться к нему с большей настороженностью.

Найл обратил внимание еще на один факт: из людей на улицах встречались только белые, которые, как и пауки, кланялись его повозке и вызывали не самые лучшие чувства в душе чернокожих (правда, в случае с белыми гужевые не опустошали свои головы от мыслей).

Прогуливающиеся чернокожие на улицах отсутствовали, попадались только гужевые, которые куда-то везли белых людей. Все это было очень странно и непривычно. «Да, весьма любопытная картина вырисовывается», – подумал Найл. Но стоит ли ему влезать в местные интриги? Кто он? Пришелец. Он появился в этих местах с вполне определенной целью. Да, он поможет местным паукам избавиться от притязаний гигантских муравьев на их земли. Завоевание чужой территории и выселение людей и насекомых с насиженных мест Посланник Богини никогда не одобрял, в особенности, если завоеватели действуют таким варварским способом, как гигантские муравьи, насылая снотворный газ.

В награду Посланник Богини возьмет отсюда домой мужчин и женщин детородного возраста, чтобы привнести в свой город свежую кровь.