Тринадцатая стихия (СИ) - Ваевский Анджей - Страница 76

– Что значит – жизнь?

– Кто вы?

– Я ифирин. Стержень, удерживающий все стихии. Центр мироздания.

– Бог?

– Нет. Всего лишь суть. Я держу стихии, но не управляю ими.

– Но ты можешь говорить.

– Да. Сюда многие попадали. Но никто не просил жизни. Их желания были настолько скучны, что я и Ифи позволили им покинуть межмирье.

– Позволь мне.

– Но ты сказал, что хочешь жить. Покинуть это место – значит умереть.

– Проклятье!

– Так что такое – жить?

– Я не могу сказать. Это слишком сложно. Могу попробовать показать.

– Согласен. Я стану твоей сутью. Нет, не заменю твою, просто сольюсь с ней, смешаюсь, дополню.

В тот момент, когда сокрушительное величие силы обрушилось на него, Аш пожалел, что не умер. Но он привык держать данное слово. И слишком любил жизнь, чтобы малодушно помышлять о бегстве. Его тело ломалось, билось в лихорадке, извивалось в конвульсиях, перевоплощаясь. Приняв в себя ифирина, сумеречник понял: их больше не разделить. Но вместе с сутью стержня стихий пришли и сами стихии – Ифи. И вот они как раз не учли характер Аша. За что и поплатились немедленно.

Едва ощутив в себе чужую суть, он поступил так же, как когда принял тотем зверя, – запечатал ее в своей душе наглухо. Он почувствовал сразу, что у ифирина насчет их слияния имелись совсем другие планы – полное подчинение. И тот просчитался, попав в ловушку, которую эльф поторопился захлопнуть, отрезав стержень от стихий, – теперь только сам Аш управлял «чужаком» в себе, сам решал, когда сменить ипостась и суть. Отдавать свое тело без боя он был не согласен. И победил.

В первую очередь он был друид, дитя леса. А еще ему прочили путь лидера, путь командира; но проявилась эта черта Аша только здесь. Оставаться бесстрастным стержнем, держателем потоков он не мог. Но заставить Ифи подчиниться ему, стать его орудием – в этом был весь Аш. Им оставалось только смириться и принять его власть, насаждаемую жесткой рукой. Так Ифи обрели тело… и Повелителя. И мир, настоящий живой мир. Эльф северных лесов создавал то, что помнил, что умел. Небо. Звезды. Солнце. Взметнулись ввысь леса, по выстланным травой лугам прорезали путь реки, наполняя водой озера. У него было всё необходимое для сотворения мира – и в тот момент он совершенно не задумывался о расплате. Он хотел жить и делал всё, чтобы выжить в этом странном месте, о котором слышал из легенд. Перекресток миров.

Подобранные юбки не мешали бежать, но открывали ноги до колен, что вызывало дружное улюлюканье и хохот прохожих мужского пола и ехидные смешки женского. Но Тайрену не было до них ровно никакого дела. Единственное, чего он хотел, – поскорее выбраться из подземелий и покинуть Клан Темных. Слова горничной, что хозяйка пьяна, потому и поддалась обману, не давали ему покоя: запаха вина он не учуял, а значит, то было не вино. И когда выветрится дурман из ясной головки госпожи Ризы, Лис знать не мог.

Поэтому и старался удачливый наемник, вместо простой разведки уже умудрившийся обстряпать дельце, загнавшее его в подземелья дроу, увеличить расстояние между собой и обманутой женщиной. Не понаслышке Тайрен знал, как страшны женщины в гневе, особенно если дело столь щекотливое. Но в определенной степени он завидовал Ризе – она-то получила удовольствие, а ему пришлось остановиться на полпути. И это обстоятельство мешало бежать.

– Ой, ты так быстро вернулась. Поцелуй? – расплылся в похотливой ухмылке стражник. И тут же был с размаху впечатан в стену – на сей раз Тайрен не был настроен на любезности.

– Изыди!

– С ума сошла, девка?! – возмутился охранник и хотел уже броситься следом, но его остановил напарник:

– Да успокойся, не видишь, что ли, она же от Ризы едва живой ушла.

– Видать, досталось ей от жрицы. Ладно, пусть живет, – примирительно сплюнул под ноги страж и решил не преследовать Тайрена – глаза «девицы» были чересчур сумасшедшими.

Вылетев под открытое небо, Лис наконец-то вздохнул с облегчением. Осталось малое – прокрасться через окно в комнату на постоялом дворе и обставить всё так, словно он никуда и не уходил, а всю ночь нежился со служанкой в постели.

«Служанка в постели? И как я мог забыть! Вот уж где можно и нужно оставлять следы. И где я смогу успокоиться», – и так знойно улыбнулся, словно уже стиснул в объятьях горячее тело любовницы. Шим слегка напрягся от этой улыбочки.

– Проснулась? – прошептал Тайрен. Ифи был деликатно отправлен любоваться звездами, которых на пасмурном небе не наблюдалось. Скрыв следы ночных похождений, наемник, как ни в чем не бывало, устроился в теплой постели возле служанки. Та, устав от иллюзии и собственных любовных фантазий, давно уже смотрела пятый сон. Вот только Лиса это не устраивало.

– Какой же ты ненасытный, – проворковала девушка, но от дальнейших разговоров её остановил поцелуй… со всеми последующими действиями не в меру пылкого любовника.

– Ох, скоро рассвет. Да отпусти же, меня хозяин заругает, если не успею, – она шутливо отпихивалась от Тайрена, но торопилась вполне серьезно. Он и не стал удерживать: всё, что хотелось, он уже сделал. Все необходимые «улики» были очевидны. Не станет же она гадать, сколько раз…

– Да что же это? Одежда влажная. Ох, окно открыто, отсырела, видать, – причитала девушка. Невдомек ей было, что ее вещи еще не просохли после дождя – из-за ночных прогулок одного рыжекудрого эльфа.

– Тай, а Тай, а обманывать женщин – это разве хорошо? – язвительно поинтересовался Шим, влетев в комнату, едва дверь за служанкой закрылась.

– Тебе не понять. Главное что? Правильно, чтобы женщина была удовлетворенной. А остальное не столь важно. Разве они обе не остались довольны событиями этой ночи? – Тайрен напоминал сытого кота.

– А как долго они останутся довольными? – не унимался Ифи. Похоже, ему эта ночь совсем не пришлась по вкусу.

– Но мы ведь не станем ждать, пока это случится, – беспечно ухмыльнулся эльф, потянулся и встал. – Мы отсюда вовремя смотаемся. Мы зачем на постоялый двор заехали? Правильно, переночевать, спрятаться от вампиров и дождя. Но ведь мы очень занятые и спешим. Поэтому и выедем на рассвете. Спустя несколько минут Лис оделся и был готов в дорогу.

– Боги, нет, женщины когда-нибудь покарают тебя за это, Тай, – недовольно прошипел Ифи.

– Или я, – неслышно добавил он.

Рассвет был пасмурным, и оттого – затянувшимся. Небо после дождя еще загромождали тяжелые тучи и уступать место солнечным лучам не собирались. Долгие утренние сумерки окутали Перекресток.

– Тьма снизошла на мир. Интересно, как долго продлится такая погода? Хорошо, хоть дождь закончился, – ворчал Тайрен, восседая на лошади в любимой позе – поджав под себя пятки и разведя колени в стороны. Как он умудрялся не сверзиться с коняги, оставалось загадкой для всех, кто видел эльфа, столь вальяжно развалившегося на лошадиной спине. Но его самого это нисколько не беспокоило – при надобности он мог и спать, растянувшись почти во весь рост, разлегшись от холки и до крупа.

– А может, не стоило выезжать в такую рань? Вон и трактирщика перепугал, – зевал Ифи, такой же хмурый, как и эльф.

– И что, выжидать, пока проспится госпожа Риза и побежит искать хорошего меня? – осведомился Лис.

– Поспали бы, поели бы, – Шим растерял всю свою задиристость и откровенно клевал носом.

– И вечным сном упокоились бы. Знаешь, как страшны женщины в гневе? – наемник порылся в сумке и, вынув трубку, закурил.

– А ты их не обманывай. Тем более, при живом-то муже, – наставительно произнес бирюзовый ревнитель морали.

– А «муж» рискует стать неживым, – угрожающе ответил Тайрен, выпуская сизые колечки дыма.

– Бе-бе-бе, – обиженно передразнил Ифи и демонстративно полез к нему за пазуху – отсыпаться.