Тринадцатая стихия (СИ) - Ваевский Анджей - Страница 90

– В общем, обернулось вот как, – набросившись на еду и утолив первый голод, Ранко слегка подобрела и принялась рассказывать:

– Посох от вербовщика забрал посредник, «серый человек», таких нанимают, если хотят замести следы, – она рассуждала со знанием дела, словно полжизни занималась расследованиями. – Города он не покидал, а его охладевший труп мы нашли на кладбище. Могилу легко было отыскать – ненужная, без цветов. Никто по нему не сокрушался и не плакал, хотя в столице этого человека знали многие. Да-да, он был человеком. Хотя кто еще станет заниматься подобным, кроме людей?

То ли Ранко по своим причинам недолюбливала человеков, то ли заразилась этим от друида. Аш удивленно приподнял брови, внимательно слушая. Завидев в глазах учителя интерес, девушка вдохновенно продолжала, густо приправляя слова эмоциями:

– Могилу мы разрыли, чтобы узнать причину смерти. Нож в груди. Вот только нож отравленный. И тут началось самое интересное! Алхимик опознал яд, его делают из очень редкого растения. Направил он нас к колдуну, который такими ядами промышляет. Колдун был из светлых эльфов. Почему был? Потому что и его мы застали в виде трупа. Причем здорово изувеченного. А убийца вроде бы прячется у вампиров, и те его выдавать не собираются. В общем, пока мы искали виновников похищения посоха, светлые успели объявить вампирам войну. Якобы из-за колдуна, но мне сдается, им просто нужен был повод, а убийство под руку подвернулось. Уж больно быстро всё произошло. Напарник мой свинтил к своим, и уж не знаю, каких три короба он там наплел, но сумеречники окрысились и на светлых, и на кровососов. Дальше – еще веселей. Оборотни заключили союз с вампирами, с вековыми врагами. Дроу пока в раздумьях, но склоняются тоже к союзу с вампирами. Гномы молчат, но перекрыли все пути в подгорный клан. Люди побежали к светлым. И лишь Нейтральная остается нейтральной, – выпалив эту тираду, Ранко поймала себя на мысли, что стала напоминать Нэринилора, у которого рот не закрывался, и, отдышавшись, подвела черту:

– Чтобы сюда добраться, пришлось пригрозить одному мастеру порталов, что прокляну именем Пламени. Дороги перекрыты, Перекресток вот-вот поглотит война, в которой будут замешаны все. Ты и дальше собираешься сидеть в лесу и ничего не делать, пока мир рушится? Твой мир! – ее глаза засветились синим.

– Угу. Так и буду сидеть. Меня их дела не касаются, пусть хоть все передохнут, – равнодушно сказал Аш. Ему и вправду не было до войны никакого дела.

– Как же так? Зачем же ты меня отправил с этим следопытом?

– Чтобы ты мир увидела, научилась чему-то, развлеклась, – эльф слабо улыбнулся. Ученица ошеломленно моргнула, лишившись дара речи, и сгребла его за ворот туники:

– Развлеклась?! Ты это называешь развлечением?! Ты! Ты! – она захлебывалась словами и, казалось, была готова убить друида, не сходя с места. Ему повезло: разбуженный криками, на кухню вышел Рован. Увидев того самого вампира, за которым столько гонялись, из-за которого влипли в переделку в Проклятом лесу и после встречи с которым Аш впал в безумие и вздумал отправить ее «развлекаться», она не придумала ничего лучше, как схватиться за меч… благополучно снятый с пояса и лежавший в недосягаемости. Яростно рыкнув, Ранко сцапала первое, что попало в руки, и в беднягу-вампира полетела сковородка.

– Горячий у тебя учени… ца, – едва не поперхнулся Рован, уклоняясь от кухонной утвари и разглядев, что тот, кого в памятном лесу он принял за парнишку, – девушка. И весьма темпераментная, хоть изначально и выглядела спокойной, сдержанной и равнодушной.

– Тише, Ранко, тише, – вмешался Аш, сгребая ее в объятья так, что руками она больше пошевелить не могла. Она подергалась немного, но потом притихла, лишь злобно зыркала сияющими синими глазами.

– Пригрелись тут, расслабились. А там война! И тебе, кровососу, тоже всё равно, как и этому бирюку? Ни до чего нет дела? – вырваться из хватки эльфа Ранко не могла, но вот рот ей никто не заткнул.

– Война? – Рован замер. Похоже, ему, в отличие от Аша, до войны было дело.

– Я ухожу. Ты со мной? – спросил вампир. И не сказать, чтобы Аш был удивлен вопросом. Да, время, проведенное вместе, накладывало свой отпечаток, и ему даже начало казаться, что они стали ближе. Но эта близость была столь хрупкой, что полагаться на нее не стоило. Странный союз, завязанный на безумии эльфа и на непреодолимой тяге самого кровопийцы – не менее странной зависимости от невероятной крови Аша, которую и эльфийской-то назвать было сложно и благодаря которой вампир чувствовал себя живым. Да, друид мог бы сидеть в лесу до скончания веков. Но отпустить Рована одного – означало потерять.

«Что ты такое, Аш, что? Ты точно не эльф. Если кровь людей можно сравнить с легким вином, то кровь эльфов – с вином игристым, бушующим, ярким, головокружительным. Но ты… но твоя… с живой водой и самым крепким хмелем. Из-за нее я чувствую тепло и боль. А ведь давно забыл, что это такое. Это притягивает, завораживает. Я не могу отказаться от этих ощущений. Это твоя сила волка? Непохоже. Настолько отличаться от других. Так что же ты такое, что носишь ты в себе, скрывая даже от меня? И кого видишь, когда смотришь в мои глаза? Я кожей чувствую – не меня. Одно понимаю – именно я пробудил в тебе это безумие. Но как?»

Больше он не хотел ждать. Сбегал, выскальзывая, словно отрицая всё, что было. Аш замер в ступоре, пытаясь осознать, когда ленивый вампир научился торопиться и стал таким нетерпеливым. И молча наблюдал, как Рован выходит из дому и направляется прочь от порога. Прочь от него, Аша. В груди неприятно защемило, заныло. Сумеречник встрепенулся, заскочил в дом, собираясь на ходу, и спустя несколько минут уже готов был бежать следом.

– Меня не забыл? – Ранко намертво вцепилась в его руку: оставаться в безопасном лесу одна она явно не намеревалась. На споры не было времени, и эльф, подхватив ее подмышку, помчался догонять вампира.

Догнать кого бы то ни было в собственном лесу не составляло никаких проблем. Там, где вампир петлял по тропке, эльф срезал напрямик; и вскоре увидел мелькающую впереди спину Рована. Аш не любил терять тех, кто ему дорог. Вроде и не терял раньше, или не было тех самых, дорогих… Но не мог он смириться с тем, что тот, кому он отдал сердце, вот так просто развернется и уйдет.

«Вот же ж зараза, мог бы и подождать. Мда, непоседливые нынче вампиры пошли, хоть на привязь сажай, того и гляди – сбегут. Но ничего, у меня долго не побегаешь, я сам бегун отменный. Хотя насчет привязи стоит подумать, не самая плохая идея и вовсе не лишена смысла. Хм, из чего бы соорудить? Ладно, сначала догоню, потом подумаю на этот счет. Ошейник неплохо будет смотреться на нем».

– У тебя шило в каком месте? Мне собраться – не то, что тебе, не камзол набросить. Думаешь, быстрый? – Аш рывком поставил Ранко на землю, обнял вампира за плечи и дернул на себя:

– Не отпущу, и не мечтай. Ишь, резвый какой выискался.

Рован молчал. А сумеречник злился. Да, он и сам мог иногда внезапно сорваться с места, только сейчас был совсем не тот случай. А скорый на решения вампир не дал даже слова вставить – не потрудившись объяснить такую спешку и горячку, ускакал искать приключений на филейную часть.

– Душа моя, если тебе так не терпится помереть, ты мне скажи, я это быстренько устрою, – он отдышался и стоял, прижимаясь к спине Рована, пойманного влет, когда тот уверенным шагом отмерял тропинку. Стоял, уткнувшись ему в затылок. Тот продолжал молчать, словно выжидая.

– Не убегай больше, слышишь, не смей. – Аш развернул вампира лицом к себе и внезапно поцеловал. – Вот теперь можно и идти, куда там тебе неймется.

«Да чтоб тебя, неугомонный. Безумец!» – раздраженно думал вампир, вглядываясь в полыхающие сумасшествием глаза друида. Как эльф еще держал себя в руках, было загадкой. Но Рован ясно видел: он не просто одержим. Он совсем свихнулся.