Песнь Первая (СИ) - Ломаченкова Наталья - Страница 54

Он улыбается. Улыбается, но печаль смешивается со скорбью. Потому что он, как никто другой лучше понимает, что в этом бою их ждёт смерть. Но перед этой нерушимой верой, стальной волей хаос отступает, на крошечную долю, всего на один шаг, но мне этого достаточно. Вполне достаточно, чтобы наконец вдохнуть полной грудью Гармонию и услышать притихшую песню.

Терос, едва овладев собой, поднимается, пытаясь принять горделивую позу. Разумеется, он предвидел, не мог не предвидеть приход эльфийских воителей. Но легендарная сила Владыки, полумифическая тайная магия Светлорожденных всё же были известны слишком широко. И даже имея за спиной орды нежити, он всё ещё сомневался.

Но чем больше рассеивалось дымчатое марево, тем уверенней становился его взгляд. Потому что становилось видно, как ничтожно малы ряды эльфов по сравнению с армией Пустоши и Альзахара.

— Что вам нужно, Перворожденные? — хриплое карканье ворона. — Мы не звали вас.

Владыка чуть отворачивается, словно не желая видеть его, и вперёд выезжает Этерран. Знамя буревестника плещется на северном ветру.

— Мы пришли, исполняя Договор о помощи и дружбе. Мы хотим говорить с тем, кто заключал этот Договор.

Кашляющий смех.

— Человек, о ком вы говорите, предатель и убийца, и будет казнён с минуты на минуту. В вашей помощи мы не нуждаемся. Можете с чистой совестью убираться прочь. Разумеется, предварительно извинившись за нарушение границ Риванола.

— Ты оскорбляешь Владыку, человек, — Этерран яростно взглянул на Тероса. Тот усмехнулся.

— Запрети мне.

Рука посланника дёрнулась было к клинку, но тут заговорил сам Владыка. Его голос, как и при нашей прошлой встрече был глубок и светел.

— Мы не хотим войны. Отпустите этих людей, и мы уйдём с миром.

— Отпустить?!.. — самозванный король наконец позволил своей ярости вылиться наружу. — Да вы сами скоро будете на этом эшафоте умолять меня о пощаде! Убить их! Убить их всех!

Словно замедлилось время, вижу, как с криками ужаса разбегаются в разные стороны жители Ранота, закрывая головы в ожидании ливня стрел. Как будто из тумана материализуются один за другим демоны Хаоса, уже не скрывая своего истинного облика. Как выступает, плотно сдвинув ряды, элитная армия Альзахара, ощетинившаяся копьями. Как поднимает руку Владыка, готовясь отдать приказ об начале атаки. Как Тероса окружает триангл магов, раскидывая вокруг него непроницаемую защитную сферу…

И я понимаю, что сейчас начнётся резня.

И я понимаю, что время настало.

Вскрик — протяжный, ликующий — когда рвутся под напором всеобъемлющей мощи прочные путы. И песня взмывает к небесам, такая же чистая и свободная, как прежде. И под каскадом огнистой, сверкающей мелодии мир разламывается на первородные грани, позволяя разглядеть и прочувствовать каждую искру, каждую ноту своей сути. Стихия взвилась изначальной мощью, залив пространство живым нетерпеливым пламенем, и я пела вместе с Гармонией, которая проносила меня по всем своим просторам.

Всплеском света и жизни, со звоном хрусталя распахнулись за спиной желанные крылья, переливаясь всеми отттенками цвета. И не в силах более медлить, я рванулась в открытое небо, навстречу солнцу, забыв про битву, разворачивавшуюся внизу. Всё это стало незначительно и мелко, недостойно внимания. И я смеялась, так счастливо, как не могла уже столько времени. Потому что наконец ощутила себя той, кем я на самом деле являлась.

— Ты хотел видеть Поющих, Ильнарон? Так смотри! Я Поющая!

Короткий взмах руки — и с пленников спадают оковы. Изумлённые, потрясённые взгляды — я ловлю на себе всю гамму их чувств. Звенящей мелодией проносятся ветра, лаская истосковавшиеся без полётов крылья.

— Пой, Ильназар, пой, Ветар! В вас сила и кровь Поющих! Пойте, этот миг принадлежит нам!

Недоумение в глазах, но я уже не обращаю внимание — песня уносит обратно в небо, на волю, играючи минуя ответный рой стрел, посланный перепугавшейся армией Альзахара.

И время внезапно замирает.

И я останавливаюсь, зависнув в разреженном воздухе, мгновенно придя в себя после завладевшего мной опьянения. Взгляд сконцентрирован в одной точке. Как я могла забыть о главном?..

О его приходе пропели листья, засверкало небо, смягчился ветер. В воздухе пронеслось веяние морской пучины, и рокот волн с шелестом камышей слился в одну неповторимую, великолепную, прекрасную мелодию; лучшую из когда-либо звучавших под Солнцем и Луной.

Он чуть развёл крылья в приветствии, зелень океана затмила окружающий мир. И я склоняю голову перед Величайшим из Великих, Мудрейшим из Мудрых, Древнейшим из Древних. Моим первым и неизменным наставником, проводником по нитям Гармонии, Поющим из клана Ищущих Знание. И имя его, такое короткое, вмещает в себя всю извечность и изначальность Гармонии.

Рантиир.

Он слегка улыбается, как раньше, когда мне впервые удавалось коснуться плетения мелодий, показывая, что он доволен своей ученицей.

— Ты выросла, Альнаор.

Глава 15 — Явление Феникса

Поднимаю голову, чтобы, преодолевая невесть откуда возникшую, но такую знакомую робость, взглянуть ему в глаза. Всего на несколько секунд — столько, сколько он мне позволит. И попытаться, всего лишь попытаться прочесть в них отголоски истинных чувств.

К моему удивлению, Рантиир не закрывается. Или, что гораздо более вероятно, его ментальный щит настолько отточен, что я даже не замечаю его. В чёрных, как бездонная ночь, глазах пляшут лукавые огоньки. И я уже готова признать своё поражение. Как обычно — ему даже нет нужды изображать поединок. И если бы в этот миг его пронизывающий взгляд изменился на повелительный, я сама шагнула бы за ним в раскрытый портал. Домой, куда угодно — куда бы он ни повёл меня.

Остаётся только жалобно вздохнуть.

— Наставник…

Сквозь безмятежное спокойствие прорывается тихий смех.

— Ах Альни, Альни! Всё так же порывиста, так же беспечна… Кого я вырастил себе на голову?

— Меня, — послушно соглашаюсь, изображая искреннее, правда-правда искреннее раскаяние. Судя по немного склонённой набок голове и скептическому взгляду, учитель мне не поверил. А жаль… Но ведь я же виновата! Какая есть…

— Это уж точно, — легко кивает Рантиир. — Какая есть… Сохрани нас Гармония.

Некоторое время размышляю, обидеться или нет, но потом прихожу к выводу, что наставнику от моих эмоциональных всплесков ни горячо ни холодно, и решаю не обращать внимание. Ну да, что позволено Юпитеру, того нельзя… гм… и так далее. Знаем, проходили. Как это и ни прискорбно.

Рантиир задумчиво смотрел на меня, не делая никаких движений, только крылья его слегка трепетали в воздухе, словно под легчайшими порывами ветра. Чёрные глаза внимательно изучали каждую чёрточку, будто сравнивали с образом той девчонки, что некогда сбежала из Дома. Могу только гадать, о чём он в этот момент думает. И почти наверняка ошибусь в предположениях, ибо понять ход мыслей Рантиира смог бы лишь сам Рантиир.

Взгляд задерживается на ослепительно белой пряди, сумасшедший круговорот искр замирает, и я на мгновение вижу в глазах наставника своё отражение. По спине невольно пробегает дрожь. О да, учитель, я выросла. Изменилась… или меня изменили. Впрочем… Встряхиваю головой, отчего снежный волос переплетается с каштановыми, а взгляд Рантиира вновь рассыпается маревом звёзд.

— Гм… Наставник… У нас тут небольшая проблема в лице вражеских армий. И если мы не поторопимся, то эльфийский народ перестанет существовать.

Он только передёргивает плечом, недовольный, что его оторвали от важных раздумий.

— Не волнуйся. Об этом уже позаботились.

Следом за ним опускаю взгляд и с изумлением и восторженной радостью вижу, как знакомыми дымчатыми тенями взвиваются в гуще сражения серебристые крылья Стражей, как яркими оранжево-золотистыми всполохами скользят грациозные силуэты клана Наор. Ещё дальше, ещё глубже замечаю непроницаемые щиты Ищущих Знание, хрустальным куполом накрывшие сбившихся в кучу перепуганных людей. А рядом с Владыкой, так и не изменившим облик, замерла в воздухе хрупкая пожилая женщина. Её сиреневые крылья будто вобрали в себя печаль и вечность, а в остром взгляде, направленном на меня, сверкает власть.