Песнь Первая (СИ) - Ломаченкова Наталья - Страница 57

— Ильнарон становился опасен. Он узнал слишком много такого, что не было предназначено для непосвящённых. Твоя мать от имени Триумвирата следит за тем, чтобы древние знания не попадали не в те руки. Обычно, таких фанатиков бывает мало, но с ними или договариваются, или стирают память. Но теперь… Ильнарон был нам нужен именно с этой стороны. Чтобы навести тебя на Ильназара.

— Это вы подсказали ему отделаться от кузена, да Наставник? — злобно выделяю голосом последнее слово. — Вы показали дорогу и подсказали нужное вам решение, вам ведь не составило труда обставить это всё таким образом, чтобы остаться в стороне. Как обычно! Великий и Мудрый! А Тайо лишь закрепили в нём осознание своей избранности. Уже навсегда лишив шанса вернуться к свету!

Устало провожу рукой по лбу.

— А ведь может статься, он ещё мог спастись… До встречи с вами, даан-Рантиир. А как же Кодекс Поющих, где любая жизнь бесценна для Гармонии?!

Молчание в ответ. Он не станет тратить время на объяснение прописных и таких пустых истин. Ты всё поймёшь в свой черёд, ученица. Когда песня поставит тебя перед точно таким же выбором, и тебе придётся уже на собственных весах определять, что для тебя дороже.

— Вы не смогли бы разыграть этот сценарий в одиночку… Кто ещё вам помогал? Кто-то из эльфов… Сариэль? Этерран?

Слабое движение крыльев цвета моря.

— Нет, они ничего не знали. Но я не мог оставить в стороне своего сына.

— Следовательно, Владыка знал… — буря горечи уже исчерпала все силы, оставив после себя лишь серый пепельный след сгоревшей веры. В сознании странное равнодушие. Даже не повышаю голоса. — А Ильназар..? Вы ему сказали?

Важно, неимоверно важно услышать ответ именно на этот вопрос. И почти против воли из груди вырывается вздох облегчения, когда Рантиир отрицательно качает головой.

— Тогда почему именно он? Почему потребовалось лишить счастья именно его, простого охотника — а не кого-то из Высших эльфов?.. Потребовалось настолько сильно, что вы не поступились даже убийством, пусть и совершённым чужими руками…

Он отвечает спокойно, точно мы находимся на одном из уроков в Академии Дома. Точно он вновь умудрённый опытом и знаниями учитель, которому задали очередной вопрос.

— Сущность каждого — индивидуальна и неповторима. Неимоверно сложно найти другую, которая сможет слиться с ней в единое целое, не вызывая никаких диссонансов. Обычное явление — пара-тройка отступлений не вызывают катастрофы. Но у тебя — Феникса — всё должно было быть выверено просто идеально. Мы не могли себе позволить ни одной фальшивой ноты — а лишь абсолютное Единение с избранным. Сааль-ри… Их было двое — Ветар и Ильназар. Гармония свидетель — мы не предвидели твою встречу с принцем! Но к тому времени, как тебе потребовался защитник, он уже был связан с тобой узами Венчания и не мог принять ещё и клятву крови. Следовательно, оставалась лишь одна возможность. Да, Альнаор, никто не виноват, что именно ему было суждено служить тебе.

— Никто не виноват… — О пламя, как я смогу посмотреть в глаза Ильназару! — Значит вот о какой второй причине говорил Владыка.

Рантиир чуть опускает голову, словно на миг поддавшись затягивающей усталости. Но только на одну секунду — и вновь в его взгляде сталь уверенности в своей правоте.

Стараюсь говорить ровно:

— Война тоже была спровоцирована Триумвиратом?

— Ты можешь не верить мне, Альнаор, но на этот раз это просто стечение обстоятельств. Поющие не могли предугадать твою встречу с Ветаром. И то, кем он окажается на самом деле — тоже. Сложно сказать, в какую сторону это событие склонило весы. Так или иначе, мы не в состоянии держать под контролем всю Сальхару. Вселенная всегда в движении, и остановить её невозможно.

Мысленно усмехаюсь. Разумеется, нам позволительно назвать произошедшее элементарным стечением обстоятельств. Но я знаю, уже знаю, что не напрасно Фортуна сегодня явилась на битву народов. Нет, Несравненную интересовали не дрязги Сальхары — это слишком мелко для её уровня. Она пришла взглянуть на творение своих рук, убедиться, что работа выполнена и выполнена хорошо. Достаточно, чтобы преимущества перевесили недостатки. Ведь для достижения цели все средства хороши, не так ли?

Последний вопрос — и пелена загадок развеется окончательно.

— Тайо?

Рантиир отвечает не раздумывая.

— Последняя проверка. Нужно было знать, готова ли ты. Мы попросили Вечных разыскать тебя.

Фыркаю.

— Попросили?

— Да, Альнаор, — его тон остался серьёзен. — Их можно только попросить. И надеяться, что они снизойдут до твоей просьбы. Это всё, что ты хотела знать?

Да, всё. Большего не нужно. Отворачиваюсь, рассеянно обводя взглядом поле битвы. Поющих уже не осталось; чуть колышущееся марево подсказывает, что демоны Пустоши решили больше не искушать судьбу, по воле случая вставшую сегодня не на их сторону и ретировались подобру поздорову. Расходится, опуская в нерешительности мечи, отборная армия Альзахара… Прячут луки эльфийские воители. Но я вижу только двух, вижу отчётливей всего, застывших в немом отчаянии. Встречаюсь с ними глазами и снова чувствую, как протягиваются между нами прочнейшие узы Триумвирата.

— Хорошо, наставник.

Он удивлён моим ровным тоном, хоть и пытается не показать этого. Видимо не рассчитывал на столь быстрое принятие того, что до сегодняшнего дня считалось мне грязным и отвратительным. Но — кто я такая, чтобы суметь заставить Рантиира смутиться?..

Учитель протягивает мне руку. Его крылья полуразвернулись, готовясь открыть портал. Дорогу Домой.

— Пойдём, Альни. Венаор ждёт тебя.

Медленно, словно во сне разворачиваюсь к нему и ощущаю, как по губам скользит слабая усмешка. Как острый взгляд Рантиира против воли наполняется тревогой.

— Я остаюсь в Сальхаре.

Приглушённый вздох, сапфировые крылья на миг поникают, но он тут же распрямляется вновь. В глазах укор и безграничное терпение наставника, готового снова и снова повторять элементарные правила своей бестолковой ученицы. Но ты же сам сказал, что я уже выросла, верно?

Повелительный взмах руки, и на губах замирают невысказанные слова.

— Уходи. Уходи один.

— Альнаор…

— Немедленно!

Срываюсь на крик, и Гармония взлетает лоскутьями пламени, свиваясь стремительным бичом вокруг разверзнувшегося портала. Наши взгляды сталкиваются — мелодия разрывается от напряжения и ярости. Сколько времени длится безмолвное противостояние — миг или вечность, пока Рантиир медленно, словно не доверяя сам себе, не опускает голову.

— Повинуюсь… Феникс.

С тихим хлопком исчезает в раскалившемся воздухе золотистая арка. И наступает тишина.

Тихо опускаюсь на обожжённую магическим огнём и нашим поединком землю. Будто во сне складываю, сворачиваю послушно поникшие крылья, так же неспешно возвращаю себе человеческий облик. Тело, наконец-то получившее вожделённую свободу, подчиняется с неохотой, словно чужое. Мир, только что сверкавший мириадами лучей и красок, вновь застывает в серой неподвижности. Слышу, как печально-жалостно вздыхает Гармония — задавая мне уже так надоевший извечный вопрос.

Зачем?

Зачем я это делаю?..

Но даже Феникс не в состоянии найти на него ответ.

Опускаюсь на колени, сворачиваюсь в клубок; мне уже безразлично, что где-то ещё могли остаться вражеские армии. Равнодушно мелькнула мысль о том, что захоти кто расквитаться со мной теперь, и я даже не успею защититься. И не захочу это делать. Всё вытесняется тупой иглой, терзающей сердце.

Вот так предают. Те, кого ты считала выше богов, с непринуждённым изяществом и нарисованым сожалением разбывают наивную детскую веру. Всё кончено. Ты выросла, Альнаор.

Не заметила, как вдалеке прогремели первый раскаты грома. Как тёмным покрывалом над миром сгустились-склубились сизые тучи, и очищающим потоком хлынули на истосковавшуюся землю стремительные капли дождя. Как сжался и уступил огонь-стихия — и я осталась просто человеком, человеком, который умеет плакать.