Песнь Первая (СИ) - Ломаченкова Наталья - Страница 7

А музыка неслась, а музыка звучала…

…Время неумолимо напоминает о том, что надо бы поспешить. Я и так задержалась. Извиняюще посылаю в небо смиренную мелодию. Мы ещё споём.

Скользящим шагом проношусь по наливающимся светом улицам, мимо домов, из которых, хохоча, выбегают дети и улыбающиеся взрослые, с облегчением и расслаблением позволяю этой ауре радости наполнить моё сознание. Глаза затуманиваются дымкой зрения, но тут же обретают обычный вид. Память принимает ещё одно сокровище. Я сохраню это мгновение навеки…

Замираю перед знакомыми дверьми, затаив дыхание, прислушиваюсь. Из дома доносится взрыв весёлого смеха и нетерпеливые голоса детей. Среди них незнакомый, тонкий, принадлежащий девочке. Последние сомнения покидают душу. Здесь — всё хорошо.

Приоткрываю дверь, почему-то в абсолютной уверенности, что она не заперта. Зачем отгораживаться от мира, если ты счастлив? Первыми бросаются в глаза улыбающиеся лица взрослых, в сердцах которых вновь воцарился покой; затем — смеющиеся дети, и особенно худенькая девочка, с большими выразительными глазами, и наконец взгляд замирает на фигуре Ветара, сидящего по правую руку хозяина дома.

Океан лучей в тёмных глазах, губы накрывает приветственная улыбка. Тенью проносится отголосок восхищения. Недоумённо хмурюсь — чем?

— И так явилась она, в ореоле солнечных искр, в мареве золотого пламени! — с полной серьёзностью продекламировал Ветар, вставая со своего почётного места и склоняя передо мной голову в приветствии. Скрыв довольную ухмылку, я уловила нотку прозвеневшего мальчишеского лукавства и грациозно отвесила поклон собравшимся.

— Мир и свет дому сему!

— Мы ждали вас, серра, — чуть укоризненно промолвил хозяин, доведя меня до надлежащего мне места за столом. — Вы исчезли, ничего нам не сказав. И если бы не господин Знахарь…

Чтобы мне стало стыдно? Не в этой жизни!

— Господин Знахарь видимо очень хорошо осведомлён о моих привычках, — с тонким сарказмом я кивнула улыбающемуся принцу. — Мне необыкновенно повезло путешествовать в его компании.

— Читать в душах друг у друга — великий дар, даже для жениха с невестой, — мягко сказала хозяйка, пододвигая мне очередное, восхитительно пахнущее блюдо.

Смысл её слов дошёл до меня только через несколько секунд, вызвав яростный и продолжительный кашель. Жена кузнеца встревоженно похлопала меня по спине. Я не обратила на это никакого внимания, устремив обжигающий взгляд на Ветара. Стоит отдать ему должное, несмотря на многообещающий перечень того, что я с ним сделаю, после того, как мы выберемся из этой деревни, принц не отвёл взгляда, продолжая доводить меня до белого каления.

— Что вам наплёл уважаемый господин Знахарь, пока я отсутствовала?! — прошипела я, изо всех сил пытаясь удержаться в рамках допустимой вежливости и не наговорить слов, которых благородной серре и знать не нельзя. Семейство кузнеца испуганно отшатнулось от злобной меня, но тут инициативу вовремя перехватил Ветар, с абсолютно невинной улыбочкой обращаясь к впавшим в ступор хозяевам.

— Вообще-то, это был мой сюрприз, поэтому можно понять её удивление…

Окружающие облегчённо закивали, я вторично подавилась чаем и сочла за лучшее сбежать из этого сумасшедшего дома куда подальше. Уже на улице, провожаемая весёлым смехом хозяйки и глубокомысленными словами кузнеца "милые бранятся, только тешатся", я с новой вспышкой ярости осознала, что это первый раз, когда я постыдно дезертировала с поля боя. И перед кем?! Перед каким-то наглым, донельзя самоуверенным и невероятно красивым типом! Ах, Альнаор, смертные плохо влияют на твой характер…

Злясь на саму себя, распахнула дверь в конюшню, встреченная приветственным ржанием Фламеля. Рыжий конь нетерпеливо переступал с ноги на ногу, когда я, посекундно чертыхаясь, прилаживала на него седло и уздечку. Надо отсюда убираться и поскорее!

Сзади послышалась лёгкая поступь шагов; я замерла, мышцы точно свело судорогой. В мозгу назойливой мыслью металась шестая заповедь — не убий! Узкая ладонь осторожно коснулась моего плеча. По телу пробежалась разряжающая волна, смывая раздражение. Знахарь, чтоб его!.. Спокойный, извиняющийся голос проговорил:

— Я не хотел оскорбить или обидеть вас, Альнаор.

Медленно разворачиваюсь лицом к Ветару. Он тут же благоразумно убирает руку и отступает на шаг. Но тон не меняется — всё то же сожаление и раскаяние.

— Это была лишь глупая шутка, недостойная вас. Прошу простить меня.

Не сводя с меня внимательного взгляда, мужчина опускается на одно колено, словно вассал перед своим сюзереном. В сознании вспыхивает едким огоньком пакостная мысль, что искренностью тут и не пахнет, но я решительно задвигаю её обратно и, повернувшись обратно к тихо пофыркивающему Фламелю, отрывисто произношу.

— Встаньте, принц.

— Лишь получив ваше прощение, — серьёзно заявляет этот пройдоха. Ещё миг смотрю на него, а потом неожиданно захожусь тихим смехом. Получаю в ответ искреннее изумление во взгляде. И вкупе с ним — желание проверить надёжность моей хрупкой психики. Предусмотрительно взлетаю в седло, сопровождаемая удовлетворённым ржанием коня.

— На вас невозможно долго сердиться, господин Знахарь. Заканчивайте вытирать полы, и давайте наконец тронемся.

Ветар, улыбаясь, поднимается, отвешивает мне ироничый поклон и, не коснувшись стремян, вскакивает на чёрного скакуна. Пробормотав нечто язвительное в духе «позёр», я гордо распрямилась и, тронув поводья, царственно выплыла из конюшни, всей кожей чувствуя, что принц с трудом удерживает смех. Ну и бес с ним!

Деревянные ворота остались позади. Кони неутомимо мчались по цветущей долине, туда, где виднелась лиловая кромка леса. Карта Великих королевств который раз возникла у меня перед глазами. Мысленной линией я соединила деревню, из который мы недавно выехали и Гавань Серых ветров. Неутешительно отметила, что путь пролегает через какое-то болотистое урочище, а затем ещё и чуть ли не сквозь самую чащу Полуночного леса, о котором ходило едва ли не столько же легенд, как и о самой Пустоши. Оторвавшись от невесёлых раздумий, я потёрла лоб и сделала глоток из походной фляги, коими вместе с провизией щедро обеспечило нас счастливое семейство. Так что по крайней мере скорая гибель от голода нам не грозила, благодаря его светлейшему нахальству. Скосив глаза, я исподтишка глянула на невозмутимого Ветара, скачущего рядом. Его взгляд был устремлён на маячащий впереди лес. После того как мы покинули деревню, мы не перемолвились ни словом, и меня это тупое молчание уже начало немного утомлять. Но почему это я должна всегда сдаваться первой!

"Первый раз вижу, чтобы Поющие ездили на лошадях," — пришёл нерешительный импульс от Фламеля. Я тихо усмехнулась — мой скакун всё ещё не мог определиться, как со мной разговаривать, чтобы не обидеть великую даан-ра. Что однако не мешало ему критиковать мои поступки.

"Обычно так не происходит," — отозвалась я. — "Этот случай исключение из правил."

"Наказание?" — полюбопытствовал конь, шевельнув ушами, но тут же опомнился. — "Прости мою назойливость, даан-ра."

"Нет, скорее попытка самореализации," — поразмыслив, ответила я. И со вздохом добавила: — "Крайне неудачная попытка."

Фламель заинтересованно повернул голову, но больше ничего спрашивать не стал, остерегаясь возможного гнева хозяйки. Разумно, нрав и характер Играющей с Огнём вполне соответствует её стихии.

"Когда мы доскачем до леса?" — пропела я, лениво ловя взглядом переливы на трепещущей на ветру гриве жеребца. Конь всхрапнул и прибавил скорости, не обращая внимания на мои попытки объяснить, что я не совсем это имела в виду.

"Будем через час, даан-ра."

Ну, ладно. Я тоскливо кинула взгляд на ошеломительно чистое небо. Нет, это невозможно, невыносимо! Как только люди живут без пьянящей лёгкости крыльев за спиной, без ликующего чувства свободы и мечты, которое дарует полёт? Есть ли на земле место, где меня не смогут учуять бдительные Стражи, где я без опаски быть замеченой смогу вновь подняться в небеса… Нет, сама знаю, что только сфера Хаоса непроницаема для ока клана Анэр. Невольная дрожь пробегает по телу, при одном воспоминании о неистовом хаосе. Теперь, когда Феникс погиб семь лет назад, лишь врата, вкупе с объединённой силой Триумвирата сдерживают грядущую угрозу.