Богатые тоже плачут. Том 1 - Ещенко Н. - Страница 124

Глава 77

Под вечер, уютно устроившись в кресле, падре Адриан наслаждался тишиной и покоем. Слуга доложил, что его спрашивает какая-то женщина.

– Пусть войдет.

Дверь открылась, и порог переступила Рамона.

– Рамона, ты? Что случилось? Эстер вернулась?

– Нет, – голос ее дрогнул, по щекам потекли слезы. – Не могу больше! Измучилась я, извелась. Без Эстер мне и жить не хочется.

– Что ты, разве можно так говорить! Господь всем нам посылает тяжкие испытания. Но он милостив к страждущим.

– Я не заслужила его милости, падре. Грех на мне. Большой грех. Я хотела бы исповедоваться.

Падре Адриан поднялся с кресла, взял распятие.

– Во имя пресвятой девы Марии…

– Без греха зачавшей, – прошептала Рамона, вытирая слезы.

– Говори, я слушаю.

– Я открою вам тайну: Эстер – моя дочь. Видит бог, я не замышляла дурного. Одного мне хотелось – чтобы Эстерсита была счастлива. И я во всем ей потворствовала.

Покрывала ее, когда она лгала. Но ложь обернулась бедой. Видно, всегда так бывает… Да, Эстер про меня знает… Я сказала ей, когда она решила уйти из дома. Надеялась, что мы не расстанемся. Но она испугалась. Не хотела верить. Разозлилась даже… Но я ее не осуждаю, она ведь считала себя дочерью сеньора Исагире. Рамона снова заплакала.

– А кто отец Эстер?

– Дон Аугусто Исагире, брат доньи Елены. Когда они жили в Гвадалахаре, я работала у них экономкой. Совсем молоденькая была. Влюбилась. И вот родилась Эстер… Сеньора, добрая душа, не выгнала меня. Стала заботиться о девочке, привязалась к ней, решила удочерить. Своих детей у нее ведь не было…

– А ты согласилась и осталась у них кормилицей?

– Да. Еще бы не согласиться! Ради счастья Эстерситы я на все была готова. Правда, мне поставили условие: ни одна живая душа не должна знать правды. И я свято хранила тайну. К сожалению, мои добрые господа умерли, когда Эстер было десять лет… О, мне так хотелось тогда сказать ей, что она моя дочь. Но я пересилила себя. К тому времени мы уже переехали в Мехико, донья Елена и все знакомые считали Эстер дочерью сеньоров Исагире…

Рамона умолкла, погрузившись в воспоминания. Падре Адриан мягко коснулся ее руки.

– И что же было дальше?

– Дальше? Я приняла на себя все заботы по дому. Дон Аугусто оставил Эстер деньги, не очень большие, но вполне достаточные для безбедной жизни. Когда Эстер подросла, она стала часто бывать у сеньоров Сальватьерра. Вот тогда-то все и началось.

– Что началось?

– Ну понимаете, она увидела, что есть люди куда богаче нас. Нужды Эстер никогда не знала, но и роскоши тоже. А тут такой дом – чаша полная. Двоюродный брат – красивый, самоуверенный, сорит деньгами, ни в чем удержу не знает. Эстер захотелось того же. Она стала капризной, дерзкой, просто невыносимой. За ней многие ухаживали, но она ни на кого и смотреть не хотела. Буквально бредила Луисом Альберто.

– Она была влюблена в него?

– Поначалу я так и думала, но потом поняла, что главное не в нем самом, а в том, что его окружает: богатство, роскошь. У Эстер появилась цель – выйти замуж за Луиса Альберто. Поверьте мне, падре, я не раз пыталась убедить ее, что не в деньгах счастье. Да куда там! Разве с ней сладишь… И потом – не стану лгать – мне так хотелось, чтобы все ее мечты исполнились. Стала потакать ей, смотрела сквозь пальцы на ее выходки… А потом появилась Марианна. Заметив, что Луис Альберто сильно ею увлекся, Эстер решила идти напролом… Что было дальше, вы знаете. Донья Елена и дон Альберто поверили, что их сын соблазнил Эстер…

– Значит, на самом деле этого не было?

– Конечно, не было. Однако она просчиталась, Луис Альберто не хотел на ней жениться. И тогда Эстер сказала, что беременна. Тут уж все поверили… Но и это было ложью…TM Рамона снова заплакала и долго не могла успокоиться.

– И ты все знала, Рамона?

– Да. И мне было так страшно, так стыдно за нее. Поверьте, падре, я пыталась ее образумить. Эстер меня прямо-таки возненавидела. А потом, чтобы как-то выпутаться из создавшегося положения, нашла проходимца доктора, который согласился подтвердить, что у нее случился выкидыш.

Падре Адриан ошеломленно смотрел на Рамону. Много исповедей выслушал он за свою жизнь, но такое слышал впервые.

А Рамона продолжала:

– И снова моя несчастная непутевая дочь просчиталась. Она думала, что выйдя замуж действительно скоро забеременеет, и тогда уж Луис Альберто никуда от нее не денется. Но он жениться-то женился, однако и слышать не хотел о супружеской близости. А тут еще доктор, подлец этот, начал ее шантажировать. Можете себе представить, в каком отчаяньи была Эстер! Боясь разоблачения, она взяла из сейфа деньги…

– Подожди, Рамона, что-то я не очень понимаю. Ведь сейчас Эстер действительно беременна. Но если не Луис Альберто, то кто же тогда отец будущего ребенка?

– Его отец Диего Авилла.

– Ты должна во всем признаться, Рамона. Подожди, не возражай. Я знаю, как тебе трудно. Эстер твоя дочь, но она совершила преступление, из-за которого страдают ни в чем неповинные люди. Подумай о Луисе Альберто – отец подозревает его в краже. Подумай о Марианне, у которой Эстер хитростью и подлостью отняла любимого человека. Впрочем, когда выяснится правда, церковь расторгнет этот брак.

– Поверьте, падре, я глубоко раскаиваюсь, но не могу, не могу! Боюсь не за себя – за мою несчастную Эстер.

– Одного раскаяния мало, Рамона. Ты должна сделать все, чтобы справедливость восторжествовала. Лишь в этом случае Всевышний простит тебя, и совесть твоя успокоится.

Рамона ушла. Дверь за ней закрылась. Но падре Адриану казалось, что тишина и покой надолго покинули его дом.

У Леонардо было много работы. Ему хотелось поскорее завершить все текущие дела, чтобы со спокойной душой отправиться в свадебное путешествие. Наконец он выкроил время и пришел в дом Сальватьерра повидаться с Марианной.

Они сидели в гостиной. Заходящее солнце бросало косые лучи на ковер, на полированный столик, вспыхивало бронзой в пышных волосах Марианны. Она казалась менее оживленной, чем обычно.

– Ты чем-то расстроена?

– Понимаешь, мы переволновались из-за болезни дона Альберто. Да и других неприятностей хватает.

– Что же случилось?

Секунду поколебавшись, Марианна рассказала обо всех событиях, взбудораживших этот, казавшийся таким благополучным, дом. Леонардо был потрясен.

– Но почему Эстер это сделала? Куда она ушла? Зачем?

Марианна пожала плечами.

– Никто не знает. Луис Альберто говорит, что она не вернется. Из-за денег. И потом он уверен, что ребенок не от него. Хочет требовать развода.

– Да? Надеюсь, на наших планах это не отразится? На лицо Марианны набежала тень.

– Нет… Конечно, нет.

– Тогда давай не будем откладывать свадьбу. Пойдем к дону Альберто и договоримся о дне.

– Может быть, не сегодня? Я котом сама с ним поговорю.

– Нет, Марианна, сегодня! Прямо сейчас. Дон Альберто поправился. А мой отец из-за нашей свадьбы откладывает важную для него поездку. Ведь все уже решено, все готово, не так ли?

– Хорошо, пойдем.

Поднимаясь по лестнице в комнату дона Альберто, Марианна про себя считала ступени и ей хотелось, чтобы лестница никогда не кончалась. А может быть, сбежать вниз, выскочить из дома и идти, идти куда-нибудь, чтоб никто ее не нашел… Удрать, как Эстер… А Леонардо?.. На последней ступеньке она помедлила и искоса взглянула на своего жениха. Он улыбался, лицо у него было светлое, счастливое. И Марианна, сделав шаг, постучала в дверь кабинета.

После обмена приветствиями и взаимных расспросов о здоровье, Леонардо заговорил о том, для чего они пришли.

– Дон Альберто, мы с Марианной очень рады, что вы поправились, и теперь, когда все в порядке, хотели бы, с вашего разрешения, назначить день свадьбы.

– А ты, Марианна, что скажешь?

– Я тоже думаю, что не стоит откладывать.

– Значит, никаких препятствий больше нет? – дон Альберто пристально посмотрел на Марианну.