Богатые тоже плачут. Том 1 - Ещенко Н. - Страница 76

И Диего Авилла обещал ей в этом помочь. Одно условие поставила Эстер: все, о чем они говорили, должно остаться в тайне, между ними.

Эстер шла ва-банк: она чувствовала, как и без того далекий Луис Альберто становится все отчужденнее, неприязнь его к ней уже давно стала явной и выливалась в такие оскорбительные формы, что даже она не выдерживала – проливала горькие слезы. Но отнюдь не от любви к нему. От досады: уплывали надежды на богатую свободную жизнь, какую мог дать Луис Альберто, его деньги. И, если не появится ребенок, он немедленно начнет дело о разводе. Она это понимала, пускала в ход всевозможные уловки, жалостливо спрашивала его, неужели он не питает никаких чувств к будущему дитя. Нет, жестко ответил он, не испытывает. Упрекал снова и снова ее в том, что она воспользовалась удобным случаем, чтобы заполучить деньги… Беспомощный лепет Эстер, что она его любит, не трогал его. И как отрезал, сказав, что у них нет будущего, что ничего путного из их отношений выйти не может. Она обрела положение, состояние? Все! И ни на что большее она рассчитывать не вправе.

Совершенно опустошенный и разбитый после очередного разговора с Эстер, Луис Альберто, уходя из дома, встретился в дверях с матерью. Она грустно, молча посмотрела на него, посетовала, что почти не видит его дома. Великовозрастный сын понимал, что мать болеет за него душой, близко к сердцу принимает все его чудачества и неприятности. А он так часто, не мог не признаться себе Луис Альберто, незаслуженно обижал ее, бывал резок, несправедлив по отношению к ней. И смягчилось на сей раз его сердце, тронул такой беззащитный взгляд матери, обращенный к нему, что захотелось сесть рядом, взять ее руки в свои, успокоить хоть как-то.

– Что же делать, мама? Нужно как-то отвлечься, забыться…

– Скажи, что тебя мучает, сынок. Я пойму!

– Ты же знаешь, мама…

– Ты действительно так сильно любишь Марианну?

– Не понимаю, о чем ты говоришь? Что значит сильно, не сильно… Я люблю ее!

– Не понимаю тебя…

– Я тоже себя часто не понимаю. Но это так, и я не могу справиться с собой.

– Сынок, у меня появилась идея… А что если вам с Эстер на время уехать отсюда? Ты постепенно забудешь Марианну, понемногу привыкнешь к своей жене, ведь ты должен любить только ее одну.

– Послушай меня, мама. Скажи, ты любила когда-нибудь в своей жизни?

– Да, но… – растерялась донья Елена под взглядом сына.

– Ты чувствовала необходимость быть рядом с любимым человеком, ощущать его, видеть? Постоянно, всегда? Это единственное, что волнует меня в этом мире, остальное не имеет никакого значения.

– Луис Альберто, ты пугаешь меня.

– Да, конечно, я тебя пугаю. Что ты знаешь о моей любви, мама?

И вдруг донья Елена поняла, что только искренний ответ поможет приблизить к ее душе сына, снова обрести его, нежного, понимающего. И она воскликнула:

– Как мне помочь тебе, что сделать, Луис Альберто?

– Главное, не унывай, мама. Такое положение, как теперь, не может продолжаться вечно. Все в конце концов образуется, встанет на свои места. Я уверен.

Ирма чувствовала, что Диего отдаляется от нее, использует каждый момент, чтобы не быть с нею, толкнуть в объятия Фернандо. Но, боже, как интуитивно опасалась она этого человека… С другой стороны, так сложились обстоятельства, что ни с кем, кроме Фернандо, посвященного во все ее дела, она не имела возможности и словом перемолвиться. В то же время Фернандо обладал качествами, которых совершенно был лишен Диего, – изощренным умом, мужской хваткой, волей в достижении цели.

– У меня такое чувство, что Диего избегает меня, раздраженно и в который раз повторяла при встрече Ирма. – Как-то странно он себя ведет. Я заметила, он постоянно ищет повод, чтобы увильнуть.

– А моей компании, дорогая, тебе уже недостаточно?

– Нет, нет, Фернандо, что ты, я не об этом, мне очень хорошо с тобой… Меня беспокоит другое. Диего должен был уладить одно дело, которое я затеяла, и до сих пор никакого результата.

– Ты мне не доверяешь? Поделись, что это за дело, может быть я смогу помочь?

– Что ты, конечно, доверяю. Но нужно подождать, когда Диего достанет одну бумагу.

– Я вижу, Ирма, ты женщина умная и решительная. К тому же ты мне нравишься, я хочу быть откровенным. Вероятно, нужно было сделать вид, что мне ничего неизвестно, и подождать, пока ты сама обо всем расскажешь. Но не хочу лгать: я давно знаю все, что касается Марианны.

– Вот как! Это Диего тебе сказал? Да? Тогда зачем он лжет, притворяется, что ты ничего не знаешь?

– Потому, что он тебя предал еще раньше. Диего встретился с Марианной и теперь хочется жениться на ней, чтобы заполучить ее наследство, – он с удовольствием наблюдал за эффектом, произведенным его словами. – Хочешь выпить? Успокойся, Ирма!

– Меня все это бесит, Фернандо! – Зубы Ирмы стучали о край бокала. – Этот негодяй обманывал меня.

– У Диего столько самомнения, не переживай – все мужчины таковы.

– Зачем ему это было надо? Если ему нужны были деньги, я бы дала сколько угодно. Боже!..

– Пожалуй, кроме денег, мне кажется, его привлекает Марианна. Тебе не приходила в голову эта мысль?

– Я его уничтожу! – глаза Ирмы метали молнии. – Когда он появится здесь? Ты меня еще не знаешь, Фернандо…

– Но, Ирма, не лучше ли притвориться, что ты ни о чем не догадываешься? Успокойся. И представь, как только Диего поймет, что ты обо всем узнала, он тут же уедет куда-нибудь с Марианной и оттуда сообщит тебе о завещании ее отца.

– Думаешь, он способен на такое?

– Думаю, да. Полагаю, что у него нет другого выхода.

– Это верно, – после недолгого раздумья тяжело вздохнула Ирма. И тут она увидела, как заблестели глаза Фернандо.

– Слушай, а что если я займусь этим делом?

– Каким образом? Вместо Диего?..

– Знаешь, чем сидеть тут в духоте зала, не лучше ли пойти ко мне в кабинет? Сейчас сюда набежит много народу – время такое – и мы не сможем все спокойно обсудить. Ситуация же требует этого. Ну, что, пойдем?..

Глава 48

Дон Альберто, чувствующий себя не очень бодро, видел, что последние дни Елена мучается головной болью. Иноща ловил ее жалостливые, полные тоски взгляды, бросаемые тайком на сына. «Жалеет, сочувствует» – с грустью думал сеньор Сальватъерра. Но ведь для матери родное дитя, какое ни есть, остается всю жизнь ребенком, с этим ничего не поделаешь…

Мария подала кофе, и дон Альберто, осведомившись, как чувствует себя донья Елена, подвинул ей чашку.

Марианна с жалостью посмотрела на сеньору.

– Хотите я принесу таблетку? Сильно болит голова?

– Нет, девочка, спасибо. Не сильно. Вот выпью кофе! Над столом витали спокойствие и тишина, и это не было затишьем перед бурей, – просто люди отдыхали от малых и больших забот; хотелось расслабиться и говорить только о приятном.

– Я рад, дочка, учительница снова говорила, что ты делаешь успехи по истории.

– О, дон Альберто! Еще столько нужно прочитать! Как жаль, что я поздно начала учиться. – Марианна взяла кофейник и наполнила чашки сеньоров.

– В твоем возрасте, дочка, ничего не поздно. С годами хочется узнать как можно больше. По себе знаю.

– Знаете, в будущем мне хотелось бы стать учительницей, я люблю детей. Жаль, вот только, что ни брата, ни сестры у меня не было. Помню, когда к нам на ранчо приходил какой-нибудь батрак с детьми, мне ужасно нравилось с ними играть.

– Но учительницей тебе стать не поздно. Ты молода. – Помнишь, Елена, когда мы поженились, тебе было столько же лет, сколько Марианне теперь.

– Правда, сеньора? Вам было столько же? – оживилась Марианна.

– Да, девочка! – кивнула Елена.

– А вам, дон Альберто?

– Я был постарше.

– А ему тогда было столько же, сколько сейчас Луису Альберто.

– Удивительно, правда?.. Донья Елена поднялась.

– Пойду прилягу. Альберто, мне все же что-то нездоровится. И кофе не помогло.