Вне закона - Перри Энн - Страница 111

Этим прекрасным и солнечным майским днем мексиканское население города готовилось отметить праздник фольклорными танцами, пением уличных музыкантов марьячи и распиванием национальных напитков типа коктейля «Маргарита». А усталые детективы из Восемьдесят седьмого участка разошлись по трем районам города, где, как кричали заголовки утренних газет, произошли «мусульманские убийства». И примерно в это же время мужчина с элегантным узким дипломатом фирмы «Гуччи» вошел в кинотеатр, где показывали иностранный фильм о японской проститутке, ставшей великой виолончелисткой и международной знаменитостью. Уселся в двенадцатом ряду, в самом центре, какое-то время смотрел рекламные ролики мебельных магазинов, местных ресторанов и антикварных лавок, и вот наконец, в час тридцать семь, как раз перед началом художественного фильма, поднялся и отправился в мужской туалет.

Дипломат «Гуччи» он оставил под сиденьем кресла.

Взрывчатки в этом узком кожаном портфеле было достаточно, чтобы разнести ближайшие семь рядов кресел. В нем также был установлен часовой механизм, должный привести в действие адскую машину ровно в 3.48 дня, как раз в тот момент, когда на экране бывшую японскую проститутку торжественно принимали в струнный квартет Джуллиарда.

Весенние каникулы закончились недавно, и многие студенты университета Рэмси щеголяли отменным загаром, приобретенным в Мехико и Флориде. Атмосфера в кампусе царила самая оживленная, и Мейеру с Кареллой пришлось пробираться к регистрационному офису сквозь толпы студентов. Там они рассчитывали получить информацию о программе и расписании студента Энтони Инверни и уж затем потолковать с ним еще раз. Но это оказалось непросто. Каждому детективу пришлось сначала продемонстрировать свой жетон, затем — удостоверение личности. Мало того, еще произнести слова священного заклинания: «расследование убийства». Лишь после этого суровая желтоволосая дама с пучком на макушке поведала им о местонахождении Энтони Инверни в этот столь значимый для части населения день, Синко де Майо.

Произошло это в 1.45 дня.

Они нашли Инверни в аудитории, он сидел в первом ряду. Программа занятий была обозначена следующим образом: «Мораль в произведениях Шекспира». Он сидел и болтал с девушкой, на голове у нее красовался шарф, прикрывающий часть лба. Из чего детективы тут же сделали вывод, что девушка мусульманка, хотя, конечно, могли и ошибаться. Они спросили Инверни, нельзя ли потолковать с ним минут пять наедине. Паренек поднялся и сказал девушке: «Извини, Халима», — что подтверждало предположение детективов, однако еще ни о чем не говорило.

— Ну, в чем дело? — недовольно сморщился Энтони.

— Где ты был сегодня в два часа ночи? — Мейер решил сразу взять быка за рога.

— Что, опять та же песня?

— Та же, — кивнул Карелла.

— Во всех газетах написали, — вздохнул Инверни. — Но вы, смотрю, опять гавкаете не на то дерево.

— Так где ты был?

— С одним человеком.

— С кем это?

— С человеком.

— Этот человек, надеюсь, не Ребекка Шварц? Ведь если речь зайдет об алиби…

— С ума сошли, что ли? Неужели думаете, старый Сэм отпустит дочь на улицу в два часа ночи?

— Тогда кто же тот человек?

— Предпочел бы не вовлекать ее в эту историю.

— Ах вот как? Он, видите ли, «предпочел бы»! У нас три убитых таксиста. Самое время начать беспокоиться о них, а не о том, что ты можешь кого-то «вовлечь». Кто она? Кто твое алиби?

Энтони глянул через плечо. На секунду детективам показалось, что сейчас он назовет по имени девушку в голубом шарфе. Как ее там? Ханима, Халифа?.. Но он повернулся к ним и, понизив голос, произнес:

— Джуди Манцетти.

— И она была с тобой в два часа ночи?

— Да.

Теперь он говорил шепотом. И не смотрел в глаза.

— Где?

— У меня дома.

— И чем вы занимались?

— Ну… сами понимаете.

— Говори толком.

— Мы были в постели.

— Давай нам ее телефон и адрес, — велел Карелла.

— Эй, вы что? Я же сказал, не хочу ее вовлекать.

— Она уже вовлечена, — буркнул Карелла и раскрыл записную книжку.

Инверни продиктовал ему адрес и номер телефона.

— Ну все, что ли? А то сейчас начнутся занятия.

— А я думал, ты собираешься жениться на Бекки, — заметил Мейер.

— Конечно! Я и собираюсь жениться именно на Бекки! — с жаром произнес Инверни. — Но пока… — Он улыбнулся и перешел на заговорщицкий шепот. — Пока что трахаю Джуди.

Нет, подумал Мейер. Это Бекки он трахает мозги.

Было уже 2.00 дня.

Словно в подтверждение истинности утверждений всезнайки Паркера, обоих свидетелей, слышавших прошлой ночью выстрел, звали Али. Они как раз возвращались домой с вечеринки, и каждый был немного подшофе. Правда, тут же оба начали оправдываться, что это вовсе не в их правилах. Они осознают, что Коран строго запрещает употребление алкогольных напитков.

— Харам, — произнес первый Али, качая головой. — Совершенно точно харам.

— Да, невозможно, — подхватил второй Али и тоже покачал головой. — Запрещается. Строго-настрого. В Коране так и прописано: «Просят тебя воздерживаться от вина и азартных игр. Для людей то великий грех, как и получение барыша, только еще больший грех, чем барыш».

— Но наш друг отмечал день рождения, — виновато улыбнулся первый Али.

— Да, была вечеринка, — объяснил второй Али.

— Где именно? — поинтересовалась Эйлин.

Оба Али переглянулись и в конце концов признались, что вечеринку устроили в клубе под названием «Буфер». А Эйлин и Уиллис прекрасно знали и это заведение, и то, что там показывают стриптиз. Но тут оба Али стали клясться и божиться, что никто из их компании не заходил в так называемые частные комнаты. Нет, они просто наслаждались созерцанием молоденьких девиц, что крутились и танцевали вокруг палок.

Каких еще палок, подумала Эйлин. И какие такие молоденькие девицы? Может, то были члены Али и их дружков? И что за грязные мысли вечно лезут ей в голову…

Как бы там ни было, но оба Али вывалились из клуба «Буфер» в два часа ночи и увидели желтое такси, припаркованное напротив, через улицу. Домой они хотели добираться на метро, но, увидев такси, сочли, что оно послано им Провидением. Ну и сразу кинулись через дорогу. Первый Али — с поднятой рукой, чтоб успеть вовремя остановить машину. Второй трусил сзади и уже почти догнал приятеля, как вдруг оба услышали звук выстрела. Один-единственный, и прозвучал он из машины. Тут они замерли посреди дороги.

— И оттуда выскочил какой-то мужчина, — сказал первый Али, и глаза у него округлились и стали похожи на блюдца.

— Как выглядел мужчина? — спросила Эйлин.

— Высокий, — встрял второй Али. — И одет во все черное.

— Черный костюм, черный плащ, черная шляпа.

— С бородой или чисто выбрит?

— Нет. Без бороды.

— Нет.

— А вы уверены, что это был именно мужчина?

— Да, точно, уверены, — кивнул второй Али.

— Ну и что он сделал после того, как выбрался из машины?

— Подошел к ветровому стеклу.

— И попрыскал на него краской.

— Вы видели, как он прыскал на стекло краской?

— Да.

— О да, видели, видели.

— А потом?

— Потом он убежал.

— Бежал вперед, прямо по улице.

— К станции метро.

— Там как раз вход.

— В это самое метро.

А это означает, что вскоре убийца мог оказаться в любом районе города, подумала Эйлин.

— Спасибо, — произнес Уиллис.

Было 2.15 дня.

Детективам Паркеру и Дженеро пришлось еще раз побеседовать с Оззи Киразом, кузеном второго убитого таксиста.

Кираз как раз собирался на работу, когда они появились у него в начале четвертого. Он познакомил их с женой, трогательно миниатюрной женщиной чуть ли не вдвое ниже его, а затем провел в маленькую кухню-закуток, где собирался угостить чаем. У этой маленькой темноволосой женщины по имени Бадрия Кираз были тонкие черты лица и красивые черные глаза. Ей где-то под тридцать, решил Паркер. Несмотря на экзотическую внешность, выглядит настоящей американкой. На губах помада, веки подведены голубыми тенями, бежевые, сшитые на заказ слаксы обтягивают округлую и очень соблазнительную попку, а белая хлопковая майка — не менее соблазнительные грудки.