Вне закона - Перри Энн - Страница 133

— Возможно, внутри благодать. — Эйхо старалась не падать духом из-за не слишком бодрого начала их романтического отдыха.

Внутри крохотные комнатушки пропахли плесенью. Сырость лезла сквозь дырявую крышу. На Манхэттене придорожные свалки ко дню уборки мусора получше обставлены.

— Похоже, люди отсюда только-только выехали, — нерешительно произнес Пит. — Я открою пару окон.

— Думаешь, нам удастся хоть какую-то чистоту навести? — спросила Эйхо.

Питер еще раз огляделся.

— Скорей уж сжечь все это дотла и начать с нуля.

— Очень миленькое гнездышко.

Она выглядела такой растерянной, что Пит, не удержавшись, рассмеялся. Обнял ее за плечи, вывел наружу, запер за собой дверь.

— Век живи — век учись, — произнес он.

— К тебе домой или ко мне? — улыбнулась Эйхо.

— Куда от Бейсайд ближе.

С домом О'Ниллов на Бейсайд тоже ничего не получилось — полно нагрянувших родственников. Шел одиннадцатый час, когда Эйхо отперла дверь квартиры в Йорктауне, где жила с матерью и тетей Джулией, сестрой ее покойного отца. Взглянув на Питера, вздохнула и поцеловала его.

Когда они вдвоем вошли в гостиную, Розмэй с Джулией играли за обеденным столом в «эрудита». Весь свой багаж Эйхо оставила в коридоре возле двери в ее комнату.

— Вот так сюрприз! — воскликнула Розмэй. — Эйхо, я была уверена, что выходные ты проведешь в Куинсе.

Эйхо кашлянула, прочищая горло, и пожала плечами, всем своим видом показывая Питеру: давай сам выпутывайся. Тот заговорил:

— Дядя мой Деннис, ну тот, что из Филадельфии, помните, нагрянул в город со всей своей шестеркой детворы. Наш дом на стойбище похож. Ребятня стены виноградным желе перекрашивает. — Он склонился к матери Эйхо, обняв ее за плечи: — Как поживаете, Розмэй?

Розмэй была одета в домашнюю пижаму, глаза подкрашены зеленоватыми тенями. Кресло, на котором она сидела, с трех сторон обложили подушками, еще одна лежала у нее под ногами.

— Устала немного.

Джулия, маленькая пухленькая женщина в очках с толстенными линзами, принялась жаловаться на Розмэй:

— Почти весь день творила. Эйхо, скажи своей маме, что ей нужно есть.

— Мам, ты ешь. Обещала ведь.

— Я съела яйца всмятку и чаю выпила. Это было… э-э… часов в пять, так, Джулия?

— Яйца всмятку! И все!

— Они проходят легко, — оправдывалась Розмэй, поглаживая себя по горлу. Выговаривать слова ей было тяжело, во всяком случае, в такой поздний час. Зато и уснуть для Розмэй было не легче.

— Это все холестерин, — в тон тетушке посетовал Питер.

Розмэй улыбнулась:

— Что за беда? Одна неизлечимая болезнь у меня уже есть.

— Ничего подобного, — строго возразил Питер.

— Рассказывайте дальше, Пит, милый. Говорите как есть. Уж разум-то во мне последним умрет. Ставьте стулья, давайте поиграем.

В дверь зазвонили. Эйхо пошла взглянуть, кто пришел. Питер расставлял стулья вокруг стола, когда услышал, как Эйхо открыла замок и тут же вскрикнула:

— Питер!

— Кто там, Эйхо? — спросила Розмэй, пока Питер спешил в прихожую.

Входная дверь была полуоткрыта. Эйхо отступила подальше от двери и от женщины в черном, стоявшей на площадке.

Питер, взяв Эйхо за локоть, оттеснил ее к стене позади двери и обратился к незнакомке:

— Простите, могу я поговорить с вами? Я из полиции.

Женщина в черном разглядывала его пару секунд, потом полезла в сумочку, не отступая от загородившего дверной проем Питера.

— Не делайте этого!

Женщина покачала головой. Она нашла что-то в сумочке, однако не успела руку вытащить, как Питер крепко схватил ее за кисть. Женщина устремила на него взгляд, но не сопротивлялась. Между большим и указательным пальцами у нее был зажат белый прямоугольник визитной карточки.

Не отпуская ее, Питер левой рукой взял визитку. Оглядел. Почувствовал, как Эйхо из-за спины пытается разглядеть женщину. А та посмотрела на Эйхо, затем опять на Питера.

— Что здесь такое? — спросила Эйхо.

Питер отпустил незваную гостью и, обернувшись к Эйхо, подал ей карточку.

— Эйхо! Питер! — послышалось из комнаты.

— Мам, успокойся, все в порядке, — отозвалась Эйхо, разбирая, что же написано на карточке.

Питер обратился к женщине в черном:

— Извините, грубовато у меня получилось. Просто я слышал про нож, который вы с собой носите, вот и все.

На этот раз Эйхо отодвинула Питера в сторону и распахнула дверь.

— Питер, она не может…

— Говорить. Я понял. — Он не сводил глаз с женщины в черном. — У вас еще одна карточка найдется, где сказано, кто вы такая?

Женщина кивнула, взглядом указала на сумочку. Питер тут же произнес:

— Да-да, конечно.

На этот раз женщина подала узенькую картонку, которую взяла Эйхо.

— Вас зовут Тайя? Я правильно произношу?

Женщина холодно кивнула.

— Тайя… а дальше как?

Женщина слегка повела плечом, нетерпеливо, словно говоря, что это не важно.

— Значит, вам известно, кто я такая. Зачем я вам понадобилась? Не хотите ли войти?

— Эйхо…

Но женщина покачала головой и снова указала на сумочку. Раскрыв ладонь, она протянула руку к Эйхо, достаточно медленно, чтобы Питер не расценил ее жест как враждебный.

— Вы хотите передать мне что-то? — недоуменно спросила Эйхо.

Очередной кивок Тайи. Она вопросительно глянула на Питера, потом снова полезла в сумочку и вынула кремовый конверт размером с те, в каких рассылают приглашения на свадьбу.

— Эйхо говорит, вы за ней ходили повсюду. Зачем?

Тайя указала взглядом на конверт в своей руке. Питер продолжал пристально рассматривать женщину. Толстый слой театрального грима прятал все намеки на возраст. Плюс, наверное, диета. На голове шляпка с плоским верхом. Длинная юбка с обшитыми тканью пуговицами по одной стороне. Пунцовый язычок шарфика — единственная уступка Тайи в выборе цвета одежды. Шарфик и рдеющие щеки. Миндалевидный разрез глаз, во взгляде которых и отвага, и ум. Характерная черточка — она не очень часто моргает, отчего взгляд застывает, как у робота.

Эйхо взяла конверт. На нем ее имя — от руки написано. С неуверенной улыбкой обратилась она к Тайе, но та отвернулась. Есть какая-то отрешенность в бесстрастном выражении ее лица, подумал Питер.

— Минуточку. Хотел спросить вас…

Женщина в черном, уже направившаяся к лестнице, приостановилась.

Эйхо продолжила:

— Пит, все в порядке. Тайя?

Тайя обернулась.

— Я хотела сказать… спасибо вам. Помните, там, на станции, недавно?

Тайя, выдержав несколько секунд паузы, сделала вдруг нечто, совершенно не вязавшееся со всем ее прежним поведением, с ее суровой манерностью. Ответом Эйхо стали выразительно вздернутые вверх большие пальцы — и женщина тут же беззвучно пропала, сбежав по ступенькам.

Рада, подумал Питер, что страху нагнала на парня-индейца. Может, еще больше порадовалась бы, испытав на нем свой нож.

Эйхо почувствовала желание Питера пуститься вслед за незнакомкой.

— Давай-ка посмотрим, что тут у нас, — кивнула она на конверт.

— По-моему, на латиноамериканку похожа, как думаешь? — обратился Питер к Эйхо.

Когда они вернулись в комнату, Розмэй с Джулией заговорили разом, горя желанием узнать, что происходило у двери.

— Курьер, — успокоил их Питер и выглянул в окно, выходящее на улицу.

Эйхо, занятая своими мыслями, заметила:

— Ну ты и сыщик! — и принялась искать нож для бумаг на письменном столе Розмэй.

— Господи Иисусе, — заговорила Джулия. — Такой шум поднялся. Я уж себе таблетки от сердца приготовила.

Питер увидел, как женщина в черном села в ожидавший ее лимузин.

— Кто бы она ни была, а разъезжает первым классом. — Он глянул на номер отъезжавшей машины и записал его шариковой ручкой за левом запястье.

Розмэй с Джулией внимательно следили за тем, как Эйхо вскрывает конверт.

— Что там, дорогая, приглашение?

— Похоже на то.

— Так кто же на этот раз женится? — поинтересовалась Джулия. — Ты, кажется, в этом году уже на полудюжине свадеб погулять успела.