Вне закона - Перри Энн - Страница 201

«Ты можешь сказать мне… — Произнося эти слова, она думала, что шутит. — Но потом тебе придется меня убить». Странно, но, расслабившись после секса, он хотел довериться ей, рассказать, что привело его в Скотсдейл. Да, хотел…

Какое-то время Келлер покружил по городу, вернулся в мотель, включил телевизор, пощелкал кнопками переключателя каналов. Не найдя ничего интересного, выключил телевизор, посидел в темноте.

Подумал: может, позвонить Дот? Что-то он мог с ней обсудить, но что-то — нет. Да и не хотелось вести разговор по мобильнику, пусть через этот телефон никто и никогда не смог бы на него выйти.

Мысли его вернулись к тому парню в Роузбурге. Келлер попытался «нарисовать» его и не смог. Давным-давно он разработал способ не позволять людям из прошлого населять его настоящее своими лицами. Ты воспроизводишь их образы перед мысленным взором, потом обесцвечиваешь их, заставляешь черты расплываться, уменьшаешь «картинку», словно смотришь в телескоп не с того конца. Их изображения становятся все меньше, темнее, туманнее… и, если все сделано правильно, ты забываешь их полностью, за исключением каких-то отрывочных сведений. Они становятся безликими и бестелесными, и вспомнить их все труднее и труднее.

Но теперь он перекинул мостик через пропасть и замкнул цепь, так что лицо мужчины возникло перед его мысленным взором, лицо состарившегося бурундука.

«Слушай, — подумал Келлер, — уйди из моей памяти, а? Ты умер много лет назад. Оставь меня в покое».

«Будь ты здесь, я бы с тобой поговорил, — сказал он лицу. — И ты бы слушал, потому что ничего другого тебе не оставалось. Ты не можешь отвечать, не можешь судить меня, не можешь предложить мне заткнуться. Ты мертв, а потому не можешь произнести ни слова».

Он вышел из мотеля, немного погулял, вернулся в номер, сел на край кровати. Принялся избавляться от лица мужчины, отмывая от цвета, отталкивая все дальше и дальше. Заставляя исчезнуть. Процесс оказался более трудным и длительным, но в конце концов прием сработал, лицо мужчины исчезло, ушло в то место, куда уходили все лица мертвецов. Келлер не знал, что это за место, но надеялся, что образ этого человека останется там навсегда.

Он долго стоял под душем, а потом лег спать.

Утром Келли позавтракал в ресторане, на этот раз не мексиканском. Почитал газету, выпил вторую чашку кофе, потом объехал «Сандаунер эстейтс» по периметру. Вернувшись в мотель, позвонил Дот по мобильнику.

— Вот какая у меня возникла мысль. Я припаркуюсь так, чтобы видеть ворота. Потом, когда кто-то выедет, я последую за ними.

— За ними?

— За ним или за ней, в зависимости от того, кто за рулем. Или за ними, если в машине будет еще и пассажир. Рано или поздно они остановятся и выйдут из автомобиля.

— И ты с ними разберешься. А если будешь продолжать в том же духе, рано или поздно придет черед нужного парня.

— Они выйдут из машины, я покручусь рядом, а когда никто не будет смотреть, залезу в багажник.

— Багажник их автомобиля?

— Если бы я хотел залезть в багажник своего автомобиля, то мог бы это сделать прямо сейчас. Да, в багажник их автомобиля.

— Я поняла. Их автомобиль станет троянским «крайслером». Они привезут тебя в огороженный стеной город, ты окажешься во вражеской крепости и станешь ждать, когда они откроют багажник и выпустят тебя.

— В наши дни в замок багажника встроен специальный механизм, позволяющий открывать его изнутри. Чтобы жертва похищения могла удрать.

— Ты шутишь! — воскликнула она. — Чтобы автостроители что-то изменили ради восьми человек, которых за год запихивают в багажник?!

— Думаю, запихивают больше восьми, — ответил он, — и потом, многие люди, в основном дети, запираются в багажнике случайно. Короче, вылезти не проблема.

— А как влезть? Ты умеешь открывать автомобильные замки?

— Тут могут возникнуть трудности, — признал Келлер. — Нынче все запирают свои автомобили?

— Могу поспорить, что те, кто живет в поселке, окруженном стеной, запирают наверняка. Не дома, разумеется, где они чувствуют себя в полной безопасности, а когда выезжают за свою территорию и попадают в столь опасное место, как пригород Финикса. Ты в восторге от своего плана, Келлер?

— Скорее нет, чем да.

— Потому что ты даже не можешь знать, собираются ли они вернуться? Может, решили провести три недели в Лас-Вегасе.

— Я об этом не подумал.

— Разумеется, ты это сразу поймешь, как только откроешь багажник. Потому что он будет набит чемоданами и книгами типа «Как утереть нос крупье».

— План не очень хороший, — признал он, — но ты не поверишь, узнав, какая тут охрана. Другой вариант — купить дом.

— Ты хочешь сказать, купить там дом? Не думаю, что бюджет операции покроет такие расходы.

— Я могу сохранить дом как инвестиции в недвижимость и сдавать в аренду на то время, когда буду в отъезде.

— То есть на пятьдесят две недели в году?

— Но если бы я смог позволить себе такую покупку, то мог бы позволить и другое — сказать клиенту, чтобы он решал свои проблемы самостоятельно. Возможно, мне все равно придется так поступить.

— Потому что задание выглядит сложным?

— Потому что оно выглядит невыполнимым. А кроме того…

— Эй, Келлер? Куда ты пошел? Але?

— Не важно. Я только что понял, как это можно сделать.

— Как видишь, вид не идет ни в какое сравнение с тем, что открывался из окна гостиной дома Латтимора, — говорила Мици Прентис. — И спален здесь две, а не три, и обстановка не первой молодости. Но в сравнении с двумя неделями в мотеле…

— Здесь более комфортабельно, — признал Келлер.

— И безопаснее. На случай если ты привез коллекцию марок.

— Не привез. Но безопасность еще никому не вредила. Я бы хотел его снять.

— Не могу тебя за это винить, это хорошая сделка и неплохой доход для мистера и миссис Сундстрем, которые сейчас на Галапагосских островах любуются местной флорой и фауной. Все это дерьмо на стенах оттуда. Не с Галапагосских островов, но из тех мест, где они побывали, путешествуя по всему миру.

— Интересно.

— Они могли бы рассказать тебе целую историю о каждом из сувениров. Но их здесь нет, а когда есть, их дом не сдается в аренду, так? Мы поедем в офис, подпишем все бумаги, потом я дам тебе ключи, удостоверение, с которым тебя будет пропускать охранник, пропуск в гольф-клуб, сведения о величине чаевых. Надеюсь, у тебя найдется время для гольфа?

— Думаю, я не упаду без сил на третьей лунке.

— Уверена. И раз уж разговор зашел о физической форме, давай заглянем в дом Латтимора перед тем, как начнем заполнять бумаги на аренду. Нет, глупый, я не собираюсь уговаривать тебя купить его. Просто хочу вновь показать тебе спальню. Ты же понимаешь, я не смогу заниматься этим в спальне Синтии Сундстрем, не так ли? С этими жуткими масками на стенах. У меня от них мурашки по коже. Ощущение, будто за мной наблюдают все первобытные племена мира.

Дом Сундстремов комфортом значительно превосходил мотель, и, как выяснилось, сувениры, привезенные хозяевами из странствий, Келлеру абсолютно не мешали. Во второй спальне, которая служила и кабинетом Гарви Сундстрему, стены занимала коллекция холодного оружия: ножи, кинжалы, топоры, похожие на боевые. Масок и гобеленов хватало и в других комнатах. Некоторые маски действительно были страшными, но до мурашек по коже не доходило, а с одной он даже сдружился — из Восточной Африки, с зубами, напоминающими могильные камни, и множеством веревок вместо волос. Кивал ей, проходя мимо, даже приветственно поднимал руку.

«Еще немного, — подумал Келлер, — и я начну с ней разговаривать».

Ему становилось все яснее, что есть, есть у него потребность выговориться. Собственно, потребность эта была всегда, но долгие годы он занимался таким делом, что никому не мог открыться, излить душу. Ведь он наемный убийца, а человек, который выбирает такую «профессию», обычно не откровенничает о своих успехах с незнакомцами… да и с друзьями тоже. Тебе платят за то, что ты делаешь, а ты держишь рот на замке, и по-другому не бывает. Ты можешь пойти в спортивный бар и поговорить об игре с парнем, который сидит на соседнем стуле у стойки, ты можешь заговорить о погоде с женщиной на автобусной обстановке, ты можешь пожаловаться на мэра официантке в кафетерии на углу, но разговор о чем-то более существенном, увы, не для тебя.