Хозяин Туманного замка - М. Наталия - Страница 12

Нет, враждебность всего окружающего мира мне не показалась. Я чувствовала, что ко мне относятся как-то не так с первой встречи с этим самым миром, вторая встреча все это лишь подтвердила, а к пятой, я поняла, насколько белыми и пушистыми были лимины. Да, причину ненависти последних можно было хотя бы понять. Такие же беспризорники, как мы, они ненавидели нас за смерть своих родителей, осложненную вековой ненавистью их предков к нашим. Те, кто населял замок, были совсем другими. Они попали сюда до бунта лиминов. Они не видели того, что творилось в городе, не оказались одни на улице. Это были последние уцелевшие отпрыски элиты, которые были воспитаны в лучших традициях наших предков, к тому же удостоившиеся чести быть учениками Мастера. Все это я узнала от Артура, который иногда присутствовал на моих практических занятиях, по поручению Мастера. Он очень осторожно рассказывал обо всем, следя за моей реакцией на каждое свое предложение и даже немного предостерегая. Вначале, я не понимала почему, но открытие причины стало для меня болезненным. Дело в том, что с одной стороны все ученики (кроме Артура) не замечали меня. Вообще. Но с другой — часто переговаривались о том, чего нет (обо мне любимой, естественно). Эти разговоры проходили в полголоса и начинались, как только я появлялась в их поле зрения. Именно так я узнала, что же так гнетет моих собратьев по учебникам. Причина оказалась до банальности проста. По мнению сударей и сударынь, я — грязная нищенка, не образованная и наглая, попросту позорила всю элиту в целом, а уж если мои родители сумели выродить на этот свет такое, то, возможно, не зря уничтожили элиту. К тому же я была настолько глупа и бездарна, что Мастер зря тратил на меня свое драгоценное время (Не правда, в общей сложности я отняла всего-то часов шесть!).

Что я чувствовала тогда, когда смогла все это понять и осознать? Не возможно объяснить. Сытый голодного не разумеет, и мне было ясно, что все эти лучшие образцы благородного воспитания просто никогда не оказывались на улице, и не выживали там. Никто из них никогда не поймет, что все это значит. Никто из них не знает, почем, собственно, фунт лиха, но разве это причина ненавидеть и презирать меня и таких как я? Не мы виновны в смерти наших родителей, не мы сами себя выбросили на улицу. Единственное, в чем мы виноваты, так это в том, что смогли выжить. Разве это причина презирать? Нет! Не думаю. Но причина ли призирать их, за то, что они презирают нас!? Сложно ответить на этот вопрос, легче прочувствовать.

Я прочувствовала и решила не брать в голову. Я вам всем не нравлюсь? Так и вы-то рылом не вышли. Вы считаете меня тупой и бездарной? Но на улице я любому из вас, со всеми вашими трижды магическими способностями и навыками, дам фору в сто очков. Вы другие и мне не интересно ваше мнение, у меня своя правда жизни. Делайте и думайте, что хотите, меня это не касается. У меня и без ваших глупостей дел хватает. И, по правде сказать, не обращать внимания на всех этих «розовокровых» было легко.

Кстати, кроме учеников Мастера и учителей в замке было еще полным полно народу. В большинстве своем это были лимины, напрочь лишенные магических способностей. Иногда, правда, встречались представители знати, и даже элитары, но последних было очень мало. Все эти люди исполняли в замке обязанности слуг, были исключительно вежливы и учтивы. Они мне нравились. Да, они знали и умели многим меньше учеников или учителей, занимали в замке самое низкое положение, но в отличие от остальных жили по-настоящему. Все они тоже не по своей воле пришли в Замок. Кто-то проник сюда, так же как и я, кого-то продали родственники, кого-то привезли из городской тюрьмы, но они привыкли и жили в Таурмане, как дома, чего так не хватало мне. К слову, учителя и сам Мастер, очень хорошо относились к слугам, ученики издевались, особенно над лиминами. Это не должно было меня трогать, лиминов действительно не любили, а если учесть, что благодаря им уничтожили почти всю элиту то нет ничего удивительного в плохом отношении. Но я ловила себя на мысли, что мне все это очень не нравиться. Нет, не так давно я сама могла влезть в драку с каким-нибудь представителем противоположенного лагеря, насолить им всем по возможности, окажись я сейчас на улице, наверняка бы начала делать тоже самое, но здесь все представлялось по-другому. Поведение учеников было, на мой взгляд, каким-то жестоким. Я понимала человеческую жестокость невозможно победить, она была, есть и будет. Более того, мне тоже приходилось быть жестокой. Но одно дело — с равными тебе, другое — с теми, кто послабее, совсем другое — с теми, кто никак не может защититься. Последний вид жестокости я люто ненавидела. Возможно, оттого, что вдоволь напилась его и знала, что при этом чувствуешь, а возможно от той ответственности, которая должна руководить поступками любого мага, и уже начинала просыпаться во мне. Все это проявилось после одного примечательного случая, который произошел в замке и глубоко впечатался мне в память, оставив глубокий рубец в душе.

Однажды, как всегда утром я спешила в свою лабораторию. Нет, у меня по-прежнему ничего не получалось. Спешила так, по инерции, что бы хоть чем-то заняться. Заскочив в один из коридоров, я резко остановилась. Там царило непривычное оживление и это удивляло. За проведенное в замке время я уже успела привыкнуть к тому, что все его обитатели, до последнего слуги, преисполнены спокойствием и величием. А тут вдруг около десятка учеников весело смеются и улюлюкают. Интересно чему? Любопытство взяло надо мной верх, и я подошла ближе. На полу, закрываясь руками, и скуля от боли, извивался кто-то из слуг. Ром, один из лучших учеников Мастера, возвышался над ним, а с его пальцев слетали молнии, маленькие, белые. Благодаря книге Риделла, я знала, это офэлит — эти молнии не могли убить, но причиняли боль, иногда сильную, в больших количествах — вплоть до болевого шока и потери сознания. Каждая молния, попадавшая в «цель», сопровождалась радостными возгласами из толпы, советами, смехом, а стоны слуги — язвительными замечаниями. Внутри у меня все закипело. А если им всем так? Что, молчать будут? Сомневаюсь! Мои легкие уже наполнял горячий воздух, мой язык уже был готов высказаться, но холодное прикосновение заставило меня немного приостановиться. Чья-то рука легла на мое запястье и потянула куда-то: лестница, коридор, дверь.

Только услышав хлопок двери, я смогла что-то делать, в первую очередь я попыталась вырваться, но не тут-то было. Схватка на правом запястье стала сильнее, левое уже горело болью. Вдох-выдох, вдох-выдох… Пелена, застилавшая глаза и сознание, постепенно рассеивалась. Я уже различала предметы, окружавшие меня и то, что меня держит Артур. Наверное, увидев мое осмысленное выражение глаз, он отпустил мою руку, предложил сесть. Я не осознавала, что плачу. Он подал мне стакан воды. Некоторое время мы молчали, потом я все же начала выговариваться:

— Это подло и низко.

— Знаю, — его тон был спокойный, но слова наполнены горечью. Настоящей. — Не думай, такое здесь редкость.

— Редкость? Такого вообще быть не должно. — Выпалила я.

— Ириана, успокойся. Элита всегда не слишком хорошо относилась к слугам, тем более к лиминам. Да и, насколько я могу судить, вы их тоже не жалуете.

— Не жалуем, но они там могут защищаться. То, что произошло здесь низко и подло. Я даже не знаю, как это назвать, но такого быть не должно

— В замке свои законы. Вмешиваться ты не должна была. Ни при каких обстоятельствах. К тому же, вмешайся ты сейчас, парню было бы только хуже.

— Почему?

— Тебя здесь не то, что бы любят, а если они поймут, что этот лимин твой друг…

— Ты о чем? С чего вдруг?

— Там в коридоре был твой недавний спутник — объяснил мне Артур.

— Он мне не друг! — выпалила я. Артур недоуменно посмотрел на меня. Я постаралась объяснить. — Просто уже холодно. Там, где мы сейчас живем без топлива не выжить. Он знал, где это топливо можно взять, а я могла открыть замок. Вот и все. Перемирие было временным. Но так поступать с ним все равно низко! — Артур отвел глаза, а потом сказал: