Хозяин Туманного замка - М. Наталия - Страница 61

— Почему?

— А ты думаешь, так легко было узнать о бунте лиминов спустя три месяца? Легко было сидеть здесь, связанными клятвой верности и не помочь своим родным и близким. Если бы только маги вмешались, мы бы смели лиминов. Вместо этого были вынуждены сидеть здесь и ждать, когда из города появятся какие-либо сведенья, узнавать от лиминов имена тех, кто уже взошел на эшафот, не приведи Боги кому-нибудь узнать, что это такое. — Только после его слов, я, наверное, впервые за все время в жизни в Таурмане, поняла, что те, кого было принято считать счастливчиками, довольно хлебнули в этой жизни и их души точно также наполнены горем и ненавистью.

— Прости, я никогда не думала об этом, я не знала, какого было всем вам. Оказывается, это тоже было тяжело. — Я замолчала, толком не зная, что сказать. С одной стороны рассказывать всю правду я не имела права, потому что таким образом пошла бы против Мастера, с другой — рассказать правду, значит не объяснить ничего, ту правду можно только прожить, почувствовать. Только тогда все сказанное может обрести смысл. Хотя, что хорошего будет в том, что я настрою их против будущего Мастера. — Знаешь, то о чем ты просишь рассказать слишком сложно. Это можно прожить, прочувствовать, только тогда я смогу сказать тебе правду. А так все сказанное просто не имеет смысла. Я некогда не почувствую то, что чувствовали тогда вы, а ты никогда не проживешь то, что случилось с нами в городе. О какой правде может идти речь?

— Послушай… Ладно, всей правды ты мне все равно не расскажешь, скажи хотя бы, волшебник действительно натворил в городе все то, в чем его обвинил эолин?

— Он натворил многим большим, чем эолин знает. Он был там только в самом начале, видел смерть своих родных. Да, то, в чем его обвинял эолин — правда. Однако следующие несколько лет он уже не застал. Вначале волшебник действительно помогал лиминам, потом поучаствовал в их свержении, а когда Первый Наместник дал ему реальную власть жизнь в городе благодаря ему, превратилась в кошмар. Однако все что бы он не сделал тогда, не повод обвинять его сейчас. Он Придворный Волшебник, и некто не знает, сколько у него реальной власти.

— Мастер говорит, что его реальная власть сильно ограничилась. — Я удивилась, неужели Мастер разговаривает на такие темы открыто.

— Никто не знает, никто не может этого знать, волшебник успешно пережил три смены власти, и при каждой имел достаточно большую власть и почти железное положение в обществе. Сомневаюсь, что сейчас что-то измениться. Конечно, мне очень хочется на это надеяться, но лично я бы на месте эолина не торопилась с громкими обвинениями. Возможно, им еще очень долго придется сотрудничать на благо Материка.

— Ладно, спасибо и на этом. — Казалось, мои слова испортили Вернону настроение. Он, казалось, уже хотел уйти, а потом вдруг спросил: — Ты ему веришь?

— Кому из двоих?

— Обоим? — Это была единственная человеческая реакция, которую я позволила себе за весь день. Я просто отрицательно покачала головой.

— Какое это имеет значение?

— Ты ведь второй стион.

— Вернон, я уже никто. Мои магические способности пропали так же неожиданно, как и появились, и если Мастер сохраняет мое место лишь по своей прихоти, я его не заслуживаю, да и не заслуживала никогда. — Резкое чувство опасности вдруг накрыло меня. За четыре года я уже успела отвыкнуть от него, взять под контроль, но именно в этом момент, после такого долгого перерыва мой мозг не успел взять контроль над эмоциями, я подскочила, села к Вернону на колени и начала его целовать. Думаю, мой гость немного опешил, опешила и я сама, вот только звук открывающейся двери заставил нас сделать картинку еще более правдоподобной. Я, словно нехотя оторвалась от своего занятия и обернулась на дверь. Нет, я никого не ожидала там увидеть, но, увидев эолина, не удивилась. Кто бы еще мог вламываться ко мне в покои в такое время.

— Какая сцена… — Злорадство в его голосе заставило меня разозлиться. Стоп, а вот это сейчас лишнее.

— Что вы здесь делаете, в такое время? — Я успела немного успокоиться, прежде, чем открыла рот, однако, тон мой был раздраженным.

— Что я здесь делаю? По-моему, об этом нужно спрашивать не меня. — Он слишком многозначительно посмотрел на Вернона, тот покраснел, а я, смущаясь, поднялась и встала напротив эолина.

— Ну, причина его визита, по-моему, ясна, к тому же он желанный гость. — Я пыталась его разозлить, заставить смутиться, проявить хоть какую-то неловкость. Однако, он, кажется, пытался сделать тоже самое.

— А Мастер…

— Господин эолин считает, что Мастер может быть против? — Вмешательство Вернона, казалось, удивило нас обоих, но невозмутимость его тона заставила меня посмотреть на него совсем другими глазами.

— Думаю, господин эолин хотел бы со мной поговорит, Вернон.

— Понял, уже испаряюсь. — Он вышел, а эолин с гордым видом сел на то кресло, где только что сидела я.

— Вот уж не думал, что такие отношения могут быть в стенах Замка. — Ни дать ни взять, наставник из аристократической школы, который отчитывает воспитанника, за слишком бурную личную жизнь.

— Вы хотите поговорить о моем моральном облике? Думаю, после нескольких лет, которые оставшиеся элитары провели в лабиринте, это как минимум бесполезно.

— Нет. Такие отношения — твое личное дело. Вряд ли тебя еще можно отнести к элитарам. Так, грязь, которая липнет к пальцам.

— О чем вы пришли поговорить, господин? — Нет, они все решили проверить мое терпение на прочность?

— Да, собственно именно об этом. Я знаю, в Замке, по непонятным для меня причинам, тебя уважают. К твоему мнению прислушиваются все, возможно, и сам Мастер. Артур говорит, что ты можешь быть опасным противником.

— Ага, эта песня хороша, начинай сначала. Я говорила, мое единственное желание — поскорее покинуть это волшебное место и навсегда забыть о его существовании.

— Возможно, только сейчас лично твое существование может принести мне слишком много проблем. Ты знаешь, многие сегодня обвинили меня в несдержанности…

— Откуда я могу знать? Я почти ни с кем не общалась.

— Да, а этот…

— А с этим мы мало разговариваем.

— В общем, не важно. Единственный человек, который может рассказать им правду о событиях во время бунта лиминов, это ты. Мастер не станет, это не в его интересах, Артур уже принес мне клятву, так что, без моего разрешения и рта не раскроет. А вот ты? Не говори им ничего. Считай, что мой первый приказ в роли Наследника. От его выполнения ты ведь не сможешь отказаться.

— Вы зря беспокоитесь, эолин, ведь все, что я могу рассказать, лишь подтвердит ваши слова, ведь все то, в чем вы обвинили сегодня волшебника — чистая правда. К тому же, я ничего не собираюсь говорить. Это меня не касается.

— Хорошая девочка. Может мне действительно стоит оставить тебя в своей свите, как советует волшебник?!

— Мастер не слишком доволен моим пребыванием в его свите, думаю, вас ожидает тоже самое. Мне нужна лишь свобода, от которой я еще не успела отвыкнуть.

— Ладно. Даю слово, если не будешь настраивать учеников против меня, я отпущу тебя, если этого не успеет сделать Мастер.

— Благодарю Вас, эолин. У меня и в мыслях не было настраивать учеников против будущего хозяина Таурмана.

— Почему-то мне кажется, что ты врешь. Ты просто говоришь все то, что я хочу услышать.

— Просто вы говорите очень правильные вещи. Почему я должна быть против них?

— Проверим. — Он вышел, даже не попрощавшись, а я положила голову на стол, и долго пыталась понять, что же все-таки происходит в этом странном, изменчивом мире. Только после того, как Сандра разбудила меня я, наконец, доползла до кровати, и легла спать.