Реквием по солнцу - Хэйдон Элизабет - Страница 115

Но ничего не мог с собой поделать.

Ненавистная зеленая вода сомкнулась у него над головой, мириады сигналов, постоянно штурмующих его мозг, неожиданно смолкли, остался лишь глухой шум, глубокие, мерные удары волн — море окутало его, подобно небу.

Последней смутной мыслью, промелькнувшей в сознании Акмеда, было воспоминание о старом мире. В тот день он в полных доспехах скакал на лошади по мосту, который рухнул прямо под ним, и он вместе с лошадью упал в огромную реку, разделявшую Остров на две части. В те дни река вышла из берегов из-за весенних ливней. Тогда он ближе всего подошел к смерти, и теперь прежняя беспомощность и ужас вернулись к нему, и его сознание затопил мрак.

Он уже терял сознание, когда сильная рука, с каждым мгновением казавшаяся все тверже, подхватила его под затылок и вытащила из тишины зеленых глубин в холодное и светлое царство воздуха.

— Спокойно, — сказал Эши, — я тебя держу. Дыши.

Двое мужчин уже целую вечность качались на волнах, с тревогой посматривая на далекую вершину утеса.

Эши призвал на помощь восприятие дракона и попытался найти подходящее место, чтобы выбраться на берег. Продолжая поддерживать Акмеда, он вдруг в смятении увидел картину, которая навсегда врезалась в его память.

Двое мужчин сплелись в смертельной схватке, и тень демона металась между ними. Их тела были соединены костью Маквита, их души стали одним целым — мост черного огня и зла от начала Времен. Существо, прежде бывшее Майклом, отчаянно размахивало руками и ногами, пытаясь оторваться от полного суровой решимости кирсдаркенвара, чье лицо оставалось спокойным и сосредото-ченным. Когда тела упали с утеса, Эши на миг потерял сознание от удара могучих стихий, вошедших в море: смешались вода, ветер и темный огонь, и вибрации, захлестнувшие мозг, были так сильны, что дракон, живущий в его крови, едва не ослеп от урагана эмоций. Клубы пара и черного огня взметнулись в небо, море у подножия утеса закипело до самого дна, все вокруг побелело от пены.

— Держись, — приказал Эши королю болгов перед приближением волны высотой с половину утеса, на гребне которой кипела ослепительно белая пена.

Волна гнала перед собой тело, то уходившее под воду, то вновь появлявшееся на поверхности, поддерживаемое чем-то вроде маленького плота.

— Боги, — прошептал Эшп, еще крепче вцепившись в Акмеда. Волна была уже совсем рядом. — О боги. Сделай вдох.

Он нырнул вместе с Акмедом, стараясь плыть в согласии с течением, и могучая волна прошла над ними.

Дракон в его крови, вновь обретя остроту чувств, уловил вспышку золотых волос рядом с какими-то обломками, которые уносило в открытое море.

Эши оказался перед выбором: продолжать поддерживать тонущего Акмеда, спасти жену или потерять бесценный меч. Он без малейших колебаний выпустил Кирсдарк, и меч начал медленно погружаться в зеленые глубины. Вытянув освободившуюся руку, он схватил жалкий плотик и перевернул его.

— О боги! — воскликнул он, крепче сжав руку дракианина. — Рапсодия.

На них обрушилась еще одна гигантская смертоносная волна. Оказавшись под толщей зеленой воды, Эши прижал вялое тело жены к груди, при этом стараясь не выпустить руку короля болгов, который с неимоверным трудом сохранял сознание и старался только не мешать.

Небо над ними стало черно-зеленым, воздух был уничтожен едким паром, который образовался в результате битвы стихии, разразившейся в момент соприкосновения тел Маквита и Майкла, древнего кирсдаркенвара и Огненного Ветра. Утесы и вовсе исчезли за бурлящим волнами и дымом.

И в этот миг Эши понял, что не сумеет одновременно удержать Рапсодию и Акмеда.

Очередной вал поднял их тела на гребень, но следущая огромная зеленая стена уже закрывала солнце.

В эти последние секунды перед ударом волны Эши вспомнил уверенность в глазах Маквита, глазах, которые в то утро не видели ни солнца, ни мира.

«Он может повелевать ветрами, но я — меч.

Море — это та стихия, которая необходима каждому из нас. Целостность земли можно нарушить, ветер потерять, огонь погасить. Лишь вода будет с нами до конца.

Кирсдарк — наш меч».

И из соли в его крови пришел ответ.

«Лишь вода будет с нами до конца. Кирсдарк — наш меч. И я сам — тоже меч», — подумал Эши.

Он разжал пальцы руки, державшей почти потерявшего сознание короля фирболгов, и призвал Кирсдарк.

Рукоять меча, его единственная часть, сохранявшая плотность, когда он находился в воде, коснулась кончиков пальцев Эши.

Он сжал ее, приказал клинку принять парообразную форму и вонзил его в грудь Акмеда, вновь подхватив его освободившейся рукой.

— Держись за меч! — крикнул он, стараясь заглушить рев воды. — Дыши!

Затем он повернулся к потерявшей сознание Рапсодии и приподнял ее голову, стараясь отыскать лицо, закрытое спутанными волосами и водорослями. Он прижал свой рот к ее посиневшим губам и схватил Кирсдарк за рукоять, направив всю энергию своего тела, все могущество стихии ревущего вокруг моря в водяной клинок, надеясь, что его воздух перейдет в Акмеда. Вода покинет легкие Рапсодии, даст возможность сделать вдох королю фирболгов.

Продолжая прижимать к себе жену и пронзенного Акмеда, он погружался в глубины моря.

Эши ритмично вдувал воздух в легкие Рапсодии, чувствуя, как его дыхание вырывается из ее рта и пузырьками теряется в бурлящей воде у них над головами. Его рука продолжала сжимать рукоять меча, вошедшего в грудь короля болгов, но сейчас он не мог определить, жив ли Акмед.

Море яростно ревело, не в силах смириться с тем, что его воды были осквернены сражением стихий. Оно сердито кипело — черный огонь демона все еще вспенивал его поверхность и, кружась, опускался в его глубины. Эши слышал гнев океана и его страх, перед его глазами разворачивалась смертельная и смертоносная схватка двух существ из плоти и стихий — ревущий вихрь воды против ветра и еще более древнего черного огня.

Краем глаза он заметил, что страшная волна прошла над ними, теперь их окружала обычная вода, и он, всплыв на поверхность, сосредоточился на том, чтобы вдыхать воздух в рот Рапсодии и удерживать рукоять меча.

С палубы «Баскеллы» Куинн заметил огромную стену воды, поднявшуюся ввысь возле самого берега, ощутил, как вздрогнул корабль, а потом с ужасом увидел, как вопреки всем законам природы эта стена воды устремилась прочь от берега, в открытое море.

— Поворот! — закричал он ошеломленной команде. Его крик заставил матросов опрометью броситься по своим местам, чтобы поставить корабль по ветру. Однако сам Куинн продолжал стоять на прежнем месте, его глаза широко раскрылись от ужаса, разум пытался просчитать возможные последствия столкновения. Спасения не было.

— Развернуть корабль носом к волне! — рявкнул он помощнику, отчаянно пытавшемуся удержать штурвал. — Если она ударит нас в бок, «Баскелле» конец!

Порыв ветра отнес в сторону ответ помощника.

Широко открытыми глазами Куинн смотрел на приближающуюся волну и не мог сдержать ужаса: внутри нее пылал темный огонь, а сама вода стала цвета серы и крови.

Перед тем как волна ударила в «Баскеллу», Куинн мог бы поклясться, что видит разверстую пасть и черные глаза, горящие демоническим безумием, — против них обратился сам океан.

Он прошептал молитву Богу Глубин, последнюю мольбу моряка, которой научился еще юнгой, и в этот момент палуба взметнулась вверх, раздался оглушительный треск — корабль развалился на куски. Отныне море стало для него еще и небом.

После того как волна прошла, море, вопреки природе, стало успокаиваться. Эши почувствовал, что течение понесло их к берегу.

Словно ничего и не произошло.

Он медленно плыл по направлению к песчаному пляжу, таща за собой короля болгов и прижимая к груди Рапсодию. Солнце слепило глаза, соль обжигала ноздри.

Эши положил Рапсодию на воду лицом к небу и надавил ей на грудь, стараясь удалить морскую воду из ее легких, чтобы она начала дышать. Потом он повернулся к Акмеду, из груди которого все еще торчал Кирсдарк. Он вытащил клинок и засунул его за пояс. Эши посмотрел туда, где раньше покачивался на волнах корабль, и успел увидеть, как погружаются в воду обломки его мачт.