Реквием по солнцу - Хэйдон Элизабет - Страница 95

Потом Рапсодия решила отправить по ветру Призыв Кузена, как уже сделала один раз, призвав себе на выручку Анборна. Но Майкл обладает властью над стихией воздуха. Если ветер предаст ее, Майкл сможет ее найти.

Значит, ничего не остается, как рассчитывать только на себя, решила она.

Никто не поможет ей, кроме нее самой.

Сидя на уступе, Рапсодия задумчиво смотрела на зеленый водоворот внизу.

Вдруг она увидела какое-то движение под поверхностью, словно проскользнул кто-то длинный и очень быстрый.

«Змеи? — промелькнуло в ее затуманенном сознании. — Нет, угри».

В пещере их оказалось полно — наверное, занесло сюда последним приливом. Вот он, источник воды, а заодно и пища. С трудом справившись с отвращением, Рапсодия развязала тесемки на своей порванной рубашке и сделала из нее некое подобие сети.

«Я с этим справлюсь, — сказала она и провела рукой по животу. — Мы вместе справимся, ты и я. И мы отсюда обязательно выберемся».

В пещеру ворвался ветер, что-то свистнул ей в ответ и замолчал.

Сенешаль не стал ждать, пока причалит последний баркас, и принялся разводить черный огонь.

На носу каждого из весельных судов был фонарь, висевший над водой, чтобы освещать мели и рифы, которые баркасы обходили на своем пути между берегом и кораблем. Демон в обличье человека схватил ближайший к нему, с дикой силой вырвав его из крепления.

На солнце вспыхнул край острой проволоки. Сенешаль провел по нему пальцем, и потекла кровь, зашипевшая, точно пламя из другого мира.

Затем он открыл дверцу фонаря и поднял палец, чтобы кровь стекла внутрь.

От алых капель начали подниматься тонкие струйки едкого дыма, которые через несколько мгновений превратились в искры, ожившие на воздухе. Черный жидкий огонь, извиваясь и меняя цвет, бешено плясал внутри стеклянного фонаря, его языки жадно лизали маленький фитилек, который вдруг вспыхнул ярким пламенем.

Потом неожиданно огонь потемнел и, сердито взревев, взвился ввысь, осветив море и пляж.

Майкл повернулся к новому отряду солдат и матросов, которые вышли с ним на берег. Передав фонарь командиру первой группы, состоящей из четырех человек, он потянулся к следующему фонарю.

— Прочешите берег, — приказал он, пока его управляющий разбивал оставшихся людей на такие же отряды. — Проверьте все дома и сараи во всех рыбачьих деревнях. Если найдете ее, вытащите, потом сожгите дом, в котором она пряталась.

Его голубые глаза горели в темноте безумным огнем.

— Если не найдете ее, жгите все, что попадется вам на глаза.

Когда пешие и всадники бросились выполнять его приказ, сенешаль отвел в сторону Кайюса, своего самого лучшего и доверенного лучника.

— Для тебя у меня особое поручение. — В его голосе прозвучало возбуждение, смешанное с нетерпением. — Куинн говорит, что она жила в нескольких днях пути отсюда, в провинции Наварн. Ты доберешься туда по трансконтинентальному тракту и разыщешь крепость, которая называется Хагфорт. Проверь, не вернулась ли она домой. Позаботься о том, чтобы от крепости остались одни угли — вне зависимости, там она или нет. Если во время переполоха встретишь ее мужа, первым делом убей его, — продолжал он, и его худое лицо приобрело жесткое выражение. Теперь стало особенно заметно, что в нем поселился демон. — Но обязательно прихвати с собой что-нибудь на память о нем, любую вещь — медальон, кольцо, прядь волос, — принадлежащую ему.

— Как я его узнаю?

— Считай ее мужем любого мужчину в замке, способного передвигаться самостоятельно, — пожав плечами, ответил Майкл. — Сделай все как следует. Убей всех, кого сможешь, включая детей. Всех до единого! Ты меня понял, Кайюс?

Кайюс кивнул и вскочил в седло.

— И помни: несмотря на то что ты будешь мстить за своего брата, — сказал Майкл с неожиданной веселостью, — ты должен убивать первым выстрелом. В противном случае, даже если тебе вздумается почтить таким образом память бедняги Кломина, у которого руки были как две сосиски, ты зря растратишь стрелы и неожиданно поймешь, что враг превосходит тебя числом.

Глаза Кайюса сузились при столь презрительном отзыве сенешаля о его брате-близнеце, но он промолчал, лишь глубоко вонзил шпоры в бока несчастной лошади, и та понеслась на восток, в сторону тракта, который должен был вывести его в Наварн.

ДАЖЕ ПРИ САМЫХ благоприятных обстоятельствах королю болгов и намерьенскому монарху не следовало отправляться в путь вместе.

В неблагоприятных же обстоятельствах, в которых они оказались, оба с удивлением обнаружили, что между ними сложились вполне приемлемые отношения, рожденные необходимостью.

Ни тот, ни другой не нуждались в дружеской поддержке или беседе. Акмед проводил все свое время бодрствования, изучая мириады вибраций, приносимых на крыльях ветра, в поисках ритма сердца Рапсодии, а также следов ф'дора, поселившегося в Майкле, человеке, которого Акмед ненавидел в старом мире, но которого до сих пор никогда не пытался выследить. Эши с помощью дракона, живущего у него в крови, бессознательно изучал даже самую незначительную информацию, поступавшую из внешнего мира и, как правило, не имевшую никакого отношения к тому, что его занимало, а именно — жива ли его жена.

В результате они путешествовали в молчании, что устраивало обоих.

Эши с Акмедом проехали по пограничным землям между Роландом и Тирианом, стараясь держаться подальше от наезженных дорог и не попадаться на глаза ни людям, ни животным, путешествующим по тракту. Ненадолго остановились около первого лиринского аванпоста в Тириане, чтобы послать зашифрованное послание Риалу в Томинго-ролло — дворец, раскинувшийся на холмах в столице, которая удобно устроилась прямо в лесу.

Невзирая на бесконечные дни и ночи, наполненные молчанием, они начали учиться понимать друг друга. Акмед с трудом сдерживал свою ярость и врожденную у каждого дракианина ненависть к ф'дору, которая требовала начать охоту, забыв обо всем остальном. Ничто не могло сбить его с намеченного пути: ни необходимость отдыха, ни голод, ни даже желание спасти женщину, которая была ему очень дорога; ничто не могло заставить его отказаться от стремления найти и уничтожить древнейшего врага своего народа.

Эши тоже едва сдерживал беспокойство и ярость. Лорд и леди Роуэн сумели спасти его жизнь, но разбудили в его крови дракона, и теперь голос древней рептилии постоянно звучал в его сознании, что-то тихонько нашептывал. Однако, в отличие от Акмеда, его желаний одновременно было великое множество. Дракон легко сворачивал в сторону, увидев что-то страшно ему приглянувшееся, и Эши постоянно приходилось держать его в узде, а он то и дело придумывал новые лазейки, чтобы не следовать путем, выбранным Эши.

Получилось, что оба, Акмед и Эши, готовясь к встрече со своим врагом, вели скрытое от посторонних глаз сражение. Акмед изо всех сил старался не соскользнуть в бездонную пропасть, где царила только одна мысль, только одно желание и только одно требование — прикончить ф'дора. Эши боролся с драконом, чья многогранная натура грозила поглотить его и подчинить себе.

Оба старались не думать о поисках Рапсодии. В то время как оба отчаянно хотели ее найти, мысль о том, что по континенту разгуливает ф'дор, прячущийся где-то в Вирмленде, отодвигала на второй план необходимость спасти одну человеческую жизнь, пусть и имеющую для них обоих огромное значение.

Не обсуждая эту тему, король болгов и король намерьенов знали, что Рапсодия согласилась бы с ними.

Следуя на северо-запад за садящимся солнцем, оставляя в стороне придорожные гостиницы, маленькие деревни и крошечные городишки, расположенные вдоль тракта, они направлялись к побережью, до которого было две недели пути. Впрочем, они рассчитывали добраться туда за десять дней. Не зная, где искать Рапсодию и ф'дора, они решили начать к северу от порта Фаллон и двигаться вдоль берега, пока не найдут кого-нибудь одного из тех, кто был им нужен, зная, что другой обязательно будет неподалеку.