Роковая кукла. Сборник фантастических романов - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 112

О Певерале Кук был не слишком высокого мнения. Повышенная озабоченность старика Сириусом конфузила его.

И еще на один вопрос Лаки очень хотелось бы знать ответ. Кто прорезал его скафандр?

Факторов накопилось слишком много. Мысль Лаки скользила среди них, но пока ниточка была слишком тонкой. Он по-прежнему избегал останавливаться на чем-то определенном. Его ум должен оставаться свободным.

Дорога пошла в гору, и он автоматически изменил походку. Он был так занят собственными мыслями, что ландшафт, который открылся ему, когда он поднялся по склону, буквально ошарашил его — он не был готов к такому.

Из-за сломанного горизонта выползал верхний край Солнца, но еще не само Солнце. Видны были только протуберанцы, окружавшие Солнце, вернее, их маленькие кусочки.

Протуберанцы были ярко-красные, а один, в самом центре картины, состоял из горящих, медленно колыхавшихся ручейков.

Четко видное на фоне скал Меркурия, не затуманенное атмосферой или пылью, это было зрелище неправдоподобной красоты. Языки пламени, казалось, вырывались из-под темной корки, покрывавшей поверхность Меркурия, словно на горизонте планета была объята огнем, или внезапно прорвался гигантский вулкан, и началось извержение.

Пожалуй, эти протуберанцы были значительнейшим явлением на Меркурии. Лаки знал, что протуберанец, на которой он смотрит, достаточно велик для того, чтобы проглотить сотню таких планет, как Земля, или пятьсот таких, как Меркурий. Вот он горит атомным огнем, освещая Лаки и все вокруг.

Он повернул свою лампочку в другую сторону и огляделся.

Поверхность всех скал, повернутых прямо к протуберанцам, была омыта ярко-красным светом, остальные поверхности были черные, как уголь. Словно кто-то нарисовал бездонную яму с полосками красного цвета. Вот уж поистине «красный призрак Солнца».

Рука Лаки отбрасывала черную тень ему на грудь. Поверхность, по которой он шел, была полна опасностей, так как пятна света, попадавшие на каждую неровность, обманывали глаз: казалось, что можно правильно оценить ландшафт.

Лаки снова повернул свою лампу и двинулся вперед по направлению к протуберанцам, видневшимся над изогнутым горизонтом, и с каждой милей Солнце поднималось над горизонтом на шесть минут.

Это означало, что меньше, чем через милю будет видно уже само Солнце, и он выйдет на освещенную Солнцем половину Меркурия.

Лаки и не догадывался, что в тот самый миг Бигмэн был на пороге смерти. Поворачивая в сторону солнечной стороны, он думал только об одном: там кроется опасность и загадка, и разгадка проблемы — тоже там.

X

СОЛНЕЧНАЯ СТОРОНА

Протуберанцы стали лучше видны. Их красный цвет стал еще ярче. Корона не пропала (здесь не было атмосферы, которая рассеяла бы свет протуберанцев и размыла мерцающий блеск), но теперь казалась не столь значительной. Звезды были видны и останутся видны; Лаки знал, что на Меркурии звезды видны, даже когда Солнце в зените. Но кому сейчас нужны были звезды?

Лаки бежал вперёд ровно и быстро; он мог так бегать часами, не уставая. При необходимости он мог так бежать даже на Земле, невзирая на силу тяжести.

А потом безо всякого предупреждения, без предварительного зарева, без единого намека — он увидел Солнце!

Вернее, он увидел тончайшую, как волос, линию, и это было Солнце. Это была линия невыносимой яркости, обрисовавшая обломок скалы на горизонте, словно какой-то неземной художник обвел эту серую скалу ярко-белой краской.

Лаки оглянулся. На неровной почве, по которой он шел, метались всполохи красного цвета от протуберанцев. Но прямо у его ног нарождался прилив белого цвета, и кристаллы начинали играть в солнечном свете.

Он опять пошел вперед, и линия света превратилась сначала в маленькое пятнышко, затем пятнышко стало увеличиваться.

Граница Солнца была четко видна, она чуть-чуть поднималась над горизонтом в середине и нежно закруглялась с обеих сторон.

Человеку, привыкшему к очертаниям Солнца на Земле, эта почти плоская кривая внушала благоговение и страх.

Протуберанцы не утопали в солнечном сиянии; словно огненно-красные волосы, они выползали из края Солнца и шевелились, точно змеи. Разумеется, протуберанцы окружали Солнце целиком, но увидеть их можно было только у края диска. На фоне самого Солнца они терялись в мощном сиянии.

И над всем этим простиралась корона.

Любуясь этой картиной, Лаки не переставал удивляться, как удачно приспособлен к подобным условиям скафандр со специзоляцией.

Одного не защищенного специзоляцией взгляда на край Солнца здесь, на Меркурии, было достаточно, чтобы ослепнуть. Видимый свет сам по себе чрезвычайно ярок, а ведь все кругом насыщено ультрафиолетовыми лучами, и это излучение., не смягченное атмосферой, было губительно для зрения и, в конечном счете, смертоносно.

Стекло же лицевой пластины спецскафандра по своей молекулярной структуре было устроено так, что прозрачность его уменьшалась пропорционально яркости света, попадавшего на пластину, и Лаки мог без всякого риска смотреть на Солнце, почти не ощущая дискомфорта. В то же время свет короны и звезд проходил сквозь стекло неизмененным.

Спецскафандр защищал его и в других отношениях. Он был пропитан свинцом и висмутом, это не сильно увеличивало его вес, однако препятствовало проникновению солнечного ультрафиолетового и рентгеновского излучения. Наличие у костюма положительного заряда позволяло отразить большинство космических излучений в одну сторону. Собственное магнитное поле Меркурия было слабым, но приближенность к Солнцу обусловливала высокую плотность космических лучей. (В то же время космические лучи состоят из положительно заряженных протонов, а одноименные заряды отталкиваются.)

Ну и, конечно, скафандр защищал его от жары, не только с помощью специальной изоляции, но и с помощью своей зеркальной поверхности, представляющей собой псевдожидкий молекулярный слой, который можно было активировать нажатием кнопки.

В сущности, решил Лаки, размышляя о преимуществах спецскафандра, пожалуй, жаль, что такой скафандр нельзя использовать при любых условиях. К сожалению, структурная непрочность этого скафандра, связанная с почти полным отсутствием металла, делала его непригодным во многих случаях, исключая те, когда требовалась защита прежде всего от жары и радиации.

Лаки уже прошел целую милю по солнечной стороне и не ощущал чрезмерной жары.

Это не удивило его. Домоседам, которые черпают знания о космосе из дешевых фильмов ужасов, солнечная сторона любой планеты, лишенной воздуха, представляется просто твердой массой, где царит вечная жара.

Но это сверхупрощение. Многое зависит от высоты Солнца над горизонтом. На Меркурии, например, в тех местах, где лишь часть Солнца виднеется над горизонтом, поверхности достигает сравнительно мало тепла, и эта малость распространяется на большую площадь, так как лучи падают почти горизонтально.

«Погода» изменится, если пройти дальше, в глубь солнечной стороны; вот где Солнце будет стоять высоко в небе, и все будет точно так, как в этих фильмах.

И потом, обычно есть тень. При отсутствии воздуха свет и жара идут по прямой. Ни то, ни другое не может проникнуть в тень, разве что крошечными частичками, отражаясь от соседних освещенных поверхностей. Поэтому тени были черные, как уголь, и в них царил ледяной холод, хотя Солнце всегда светило очень ярко и сильно грело.

Лаки обращал все больше внимания на тени. Сначала, когда появился только верхний край Солнца, почти вся почва оставалась в тени, на ней были лишь случайные пятнышки света. Теперь, когда Солнце поднималось все выше и выше, свет распространялся все дальше, и пятна света сливались, а тени, зацепившиеся позади валунов и холмов, становились отчетливо видны.

В какой-то момент Лаки сознательно нырнул в тень, отбрасываемую вершиной скалы, которая находилась в сотне ярдов от него, и почувствовал себя так, словно целую минуту провел на темной стороне. Тепло Солнца пропало. Вокруг почва весело искрилась в солнечном свете, а в тени ему пришлось включить лампу на шлеме, чтобы видеть, куда ступать.