Роковая кукла. Сборник фантастических романов - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 121

XV

СУД

Почти в два часа пополудни Лаки вошел в кабинет доктора Певераля.

Остальные уже были на месте. Доктор Певераль, сидевший за старинным столом, вокруг которого собралось много народу, приветливо кивнул ему.

Лаки мрачно ответил:

— Добрый день, сэр.

Все очень походило на тот вечер, когда они собрались на банкет. Разумеется, здесь был Кук, выглядевший, как всегда, нервным и несколько сухопарым. Он сидел в большом кресле справа от доктора Певераля, а маленькая фигурка Бигмэна смущенно ерзала и совершенно терялась в таком же большом кресле слева.

Был Майндс, его худое лицо выглядело угрюмо, а сплетенные пальцы, разъединяясь, барабанили по ноге. Рядом с ним сидел бесстрастный доктор Гардома. Его тяжелые веки приподнялись, и он неодобрительно посмотрел на Лаки, когда тот вошел. Присутствовали также астрономы, возглавлявшие отделы.

Собственно говоря, единственным человеком, кто присутствовал на банкете и кого не было сейчас, был Уртейл.

Доктор Певераль мягко сказал:

— Мы можем начинать. Во-первых, несколько слов мистеру Старру. Насколько я понял, Бигмэн представил вам это собрание как суд. Ничего подобного, уверяю вас. Если суд будет, а я надеюсь, что нет, он состоится на Земле в присутствии профессиональных судей и присяжных. Мы же собрались здесь для того, чтобы состав вить отчет о происшедшем и отправить его в Совет Науки.

Доктор Певераль переставил на столе какие-то предметы, находившиеся в беспорядке, и сказал:

— Позвольте мне объяснить, для чего необходим подробный отчет. Во-первых, в результате смелого проникновения мистера Старра на солнечную сторону был остановлен диверсант, мешавший работе доктора Майндса. Он оказался роботом, сделанным в системе Сириуса, и он уже не действует. Мистер Старр…

— Да? — откликнулся Лаки.

— Важность этого события столь велика, что я позволил себе расспрашивать вас об этом сразу после того, как вас принесли под Купол, и вы находились в полубессознательном состоянии.

— Я помню это, — сказал Лаки, — очень хорошо.

— Можете ли вы подтвердить некоторые из ваших ответов сейчас, чтобы мы могли их записать?

— Могу.

— Прежде всего, участвуют ли в этом какие-нибудь еще роботы?

— Робот не сказал об этом, но думаю, что нет.

— И все же, он не говорил, что он единственный робот на Меркурии?

— Не говорил.

— В таком случае могут быть и другие.

— Не думаю.

— Однако это всего лишь ваше личное мнение. Робот не говорил, что здесь нет других роботов.

— Не говорил.

— Хорошо. Сколько сирианцев участвуют в этом деле?

— Робот не сказал. Он получил инструкцию не говорить этого.

— Он указал базу сирианских оккупантов?

— Он ничего об этом не говорил. Он вообще не упоминал сирианцев.

— Но сам робот сделан в системе Сириуса, ведь так?

— Он признал это.

— А-а, — доктор Певераль невесело улыбнулся. — В таком случае, я полагаю, всем очевидно, что сирианцы на Меркурии и что они действуют против нас. Нам следует поставить в известность Совет Науки. Должны быть организованы поиски на Меркурии, и, если даже сирианцам удастся скрыться и покинуть планету, мы, во всяком случае, будем осознавать повышенную опасность со стороны Сириуса.

Кук забеспокоился:

— Еще стоит вопрос о естественных формах жизни на Меркурии, доктор Певераль. Об этом нам также следует проинформировать Совет, — повернувшись, он обратился ко всем присутствующим:

— Вчера удалось поймать одно из этих созданий и…

Старый астроном несколько раздраженно прервал его:

— Да, доктор Кук, разумеется, Совет будет информирован об этом. Тем не менее, вопрос о сирианцах остается главным. Мы должны пожертвовать другими делами ради того, чтобы защитить себя от надвигающейся опасности. Например, я предлагаю доктору Майндсу отложить все работы по его программе до тех пор, пока Меркурий не будет обезврежен для землян.

— Поосторожнее с этим, — воскликнул Майндс, — в это вложена куча денег, и времени, и усилий.

— Я сказал, до тех пор, пока на Меркурии не станет безопасно. Я не имею в виду, что работа над программой «Свет» должна быть прекращена совсем. И так как следует прежде всего подумать об опасности, угрожающей нам на Меркурии, нужно сделать все возможное, чтобы покровитель Уртейла сенатор Свенсон, не смог этому помешать.

В разговор вступил Лаки:

— Вы хотите сказать, что сенатору надо дать козла отпущения в виде Бигмэна, снабженного ярлыком и связанного по рукам и ногам. И пока он будет волноваться и точить когти на Бигмэна, здесь, на Меркурии, можно будет без помех искать сирианцев.

Астроном приподнял седые брови.

— Козел отпущения, мистер Старр? Нам нужны только факты.

— Ну, ладно, продолжайте, — Бигмэн беспокойно заерзал в кресле. — Факты у вас будут.

— Хорошо, — сказал доктор Певераль. — Может быть, вы и начнете как главное лицо? Расскажите все, что произошло между вами и Уртейлом своими словами. Расскажите все своими словами, но я бы попросил вас быть кратким. И помните, все, что вы скажете, будет записано на звуковую микропленку.

Бигмэн спросил:

— Вы хотите, чтобы я дал клятву говорить только правду?

Певераль покачал головой.

— Это не официальный суд.

— Как знаете, — и с удивительной бесстрастностью Бигмэн рассказал всю историю. Начав с оскорблений Уртейла относительно его роста, он перешел к встрече в шахте и закончил дуэлью. Он выпустил только угрозы Уртейла по адресу Лаки Старра и Совета.

Затем доктор Гардома рассказал о том, что произошло во время первой встречи Уртейла и Бигмэна и еще раз описал для микропленки сцену на банкете. Затем он перешел к лечению Уртейла после его возвращения из шахты:

— Он быстро поправился после гипотермии. Я не спрашивал его о подробностях, а сам он мне ничего не рассказывал. Впрочем, он спрашивал о Бигмэне, и, судя по тому выражению, которое появилось на его лице, когда я сказал, что Бигмэн чувствует себя прекрасно, я сделал вывод, что его неприязнь к Бигмэну не уменьшилась. Он вел себя так, словно не Бигмэн спас ему жизнь. Но насколько я знаю этого человека, Уртейл не из тех, кто подвержен приступам благодарности.

— Это всего лишь мнение, — торопливо вмешался доктор Певераль, — и я предлагаю не записывать подобные заявления.

Затем выступил доктор Кук. Он говорил о дуэли:

— Бигмэн настаивал на поединке. Вот все, что я могу сказать. Мне казалось, что если раунд состоится при низкой силе тяжести, как предлагал Бигмэн, и при свидетелях, то ничего дурного не произойдет, и мы сможем вмешаться, если дело примет серьезный оборот. Я думал, что, если я откажусь, они все равно будут бороться, но без свидетелей, и результаты могут быть серьезными. Хотя вряд ли результаты могли бы быть серьезнее тех, которые получились. Но я не мог предвидеть этого. Конечно, мне следовало посоветоваться с вами, доктор Певераль, я признаю это.

Доктор Певераль кивнул.

— Разумеется, вы должны были это сделать. Но факты таковы: Бигмэн настаивал на дуэли и на низкой силе тяжести, не правда ли?

— Совершенно верно.

— И он уверял вас, что при этих условиях убьет Уртейла.

— Его точные слова были: «убью этого негодяя». Я думаю, что он выражался фигурально. Я уверен, что он не замышлял убийство.

Доктор Певераль повернулся к Бигмэну.

— Можете ли вы что-нибудь сказать в связи с этим заявлением?

— Да, могу. И так как сейчас свидетельствует доктор Кук, я хочу провести перекрестный допрос.

Доктор Певераль, казалось, удивился.

— Это не суд.

— Послушайте, — горячо заговорил Бигмэн, — смерть Уртейла не была несчастным случаем. Это было убийство, и предоставьте мне возможность доказать это.

Последовавшая за этим заявлением тишина длилась не больше одного мгновения. Затем все разом заговорили.

Голос Бигмэна поднялся еще выше и стал пронзительным.

— Я хочу провести допрос доктора Хенли Кука.