Роковая кукла. Сборник фантастических романов - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 123

XVI

РЕЗУЛЬТАТЫ СУДА

Глубокий голос доктора Певераля стал хриплым от смятения.

— Никаких сирианцев? Да знаете ли вы, о чем говорите, Старр?

— Прекрасно знаю, — Старр подошел к столу доктора Певераля, сел и оглядел собрание.

— Я убежден, что доктор Певераль меня поддержит, когда я объясню причины своего заявления.

— Я поддержу вас? Уверяю вас, этого не случится, — пропыхтел старый астроном, его лицо выражало горькое неодобрение. — Вряд ли стоит это обсуждать… Кстати, нам ведь придется поместить Кука под арест, — он привстал.

Лаки мягко усадил его обратно.

— Все в порядке, сэр. Бигмэн позаботится о том, чтобы Кук оставался под контролем.

— Я не доставлю вам никакого беспокойства, — глухо проговорил полный отчаяния Кук. Тем не менее Бигмэн подвинул свое кресло поближе к креслу Кука.

Лаки сказал:

— Доктор Певераль, вспомните тот вечер и банкет, и ваши собственные слова о сирианских роботах… Между прочим, доктор Певераль, вы ведь уже давно знали, что на планете есть робот, не так ли?

— Что вы имеете в виду? — беспокойно спросил астроном.

— Доктор Майндс рассказывал вам о том, что видел движущиеся фигуры, похожие на людей, одетых в металлические скафандры, и что они выносили солнечное излучение лучше, чем этого можно ожидать от землян.

— Это действительно так, — вмешался в разговор Майндс, — и мне следовало догадаться, что я вижу робота.

— У вас не было такого опыта общения с роботами, как у доктора Певераля, — Лаки снова повернулся к старому астроному. — Я уверен, что вы заподозрили существование на планете робота сирианской конструкции сразу же, как только Майндс все это рассказал вам. Его описание вполне соответствует этому случаю.

Астроном медленно кивнул.

— Я сам, — продолжал Лаки, — так же, как и Майндс, выпустил из виду роботов, когда услышал от него эту историю. Однако после банкета, на котором вы, доктор Певераль, говорили о Сириусе и сирианских роботах, мне вдруг пришло в голову, что это и есть объяснение всему. Должно быть, вы подумали то же.

Доктор Певераль снова медленно кивнул:

— Я понимал, что сами мы никак не сможем бороться с сирианским вторжением. Вот почему я не поддерживал усилий Майндса.

Услышав это, Майндс побледнел и ожесточенно пробормотал что-то себе под нос.

— А вы никогда не обращались с этим вопросом в Совет Науки? — спросил Лаки.

Доктор Певераль колебался.

— Я боялся, что мне не поверят и что я добьюсь только одного — меня сменят. Честно говоря, я не знал, что делать. Было очевидно: Уртейл мне не поможет. Его интересовали только собственные планы. Когда приехали вы, Старр, — тут его голос стал глубже, а речь потекла свободней, — я почувствовал, что у меня наконец, появился союзник, и я впервые заговорил о Сириусе, его опасности и роботах.

— Да, — сказал Лаки, — а помните, что вы говорили о привязанности сирианцев к своим роботам? Вы употребили слово «любовь». Вы говорили, что сирианцы балуют своих роботов, что они любят их, что они ни в чем им не отказывают. Вы говорили, что для них каждый робот стоит сотни землян.

— Ну конечно, — сказал доктор Певераль. — Так и есть.

— В таком случае, раз уж они так любят своих роботов, неужели они послали бы одного из них на Меркурий без специальной изоляции? Не прошедшего адаптации к солнечному излучению? Неужели они обрекли бы одного из своих роботов на медленную, мучительную смерть под солнцем?

Доктор Певераль молчал, у него дрожала нижняя губа.

Лаки продолжал:

— Я сам не мог даже помыслить о том, чтобы взорвать робота, хотя моя жизнь была в опасности. А я не сирианец. Так неужели сирианец мог быть так жесток по отношению к роботу?

— Но важность этой миссии… — начал доктор Певераль.

— Согласен, — сказал Лаки. — Я не говорю, что сирианцы не послали бы на Меркурий робота с целью саботажа, но, Великая Галактика, они бы в первую очередь защитили его мозг. Даже если оставить в стороне их любовь к роботам, этого требует простой здравый смысл. Так робот дольше прослужит.

Все собравшиеся одобрительно зашумели.

— Но, — запинаясь, начал доктор Певераль, — если это не сирианцы, то кто…

— Итак, — сказал Лаки, — давайте посмотрим, какие у нас есть версии. Номер один. Два раза Майндс выслеживал робота, и два раза он исчезал, когда Майндс пытался приблизиться. Позже робот сообщил мне, что он получил инструкцию избегать людей. Очевидно, он был предупрежден, что Майндс ищет диверсанта. Очевидно также, что его предупредил кто-то из Дома под Куполом. Обо мне не предупредили, потому что я объявил, что собираюсь в шахту. — Версия номер два. Когда робот уже лежал, умирая, я еще раз спросил его, от кого он получал указания. Он смог сказать только: «З… З…», — затем его радиосистема отказала, но рот двигался, будто он произносил слово из нескольких слогов.

Бигмэн, светло-рыжие волосы которого от возбуждения стояли дыбом, внезапно вскричал:

— Уртейл! Робот пытался произнести «Уртейл»! Этот грязный негодяй все время занимался саботажем! Все сходится! Все…

— Может быть, — сказал Лаки, — может быть! Посмотрим. Мне просто пришло в голову, что, возможно, робот пытался сказать «землянин».

— А возможно, — сухо заметил Певераль, — что это был просто слабый звук, который издал умирающий робот, и он вовсе ничего не значил.

— И это возможно, — согласился Лаки. — Но теперь мы подошли к версии номер три, последней. Она такова: робот сделан в системе Сириуса, следовательно, надо выяснить, кто из людей здесь, в Доме под Куполом, мог каким-то образом иметь собственного сирианского робота? Кто из нас был на планетах Сириуса?

Глаза доктора Певераля сузились:

— Я был.

— Именно так, — сказал Лаки Старр, — вы и никто другой. Вот ваш ответ.

Все зашумели, и Лаки попросил тишины. Он говорил властным голосом, лицо его было строгим.

— Как член Совета Науки, — сказал он, — заявляю, что с этого момента руководителем обсерватории являюсь я. Доктор Певераль смещен с поста директора. Я связался с штаб-квартирой Совета на Земле. Сюда уже направлен корабль. После его посадки будут предприняты необходимые шаги.

— Я требую, чтобы меня выслушали, — выкрикнул доктор Певераль.

— Вас выслушают. — сказал Лаки, — но сначала вы должны выслушать, в чем вы обвиняетесь. Вы здесь единственный человек, который имел возможность украсть сирианского робота. Доктор Кук говорил нам, что во время вашего пребывания на Сириусе к вам был приставлен робот для услуг. Это верно?

— Да, но…

— Когда он был вам больше не нужен, вы направили его в свой собственный корабль. Каким-то образом вам удалось обойти сирианцев. Возможно, им и присниться не могло, что кто-нибудь может совершить такое ужасное, с их точки зрения, преступление, — украсть робота. Вероятно, поэтому они не предприняли никаких мер предосторожности.

Более того, в этом случае у нас больше оснований предположить, что робот пытался сказать «землянин», когда я спрашивал его, от кого он получал приказания. Вы были единственным землянином у Сириуса. Вероятно, вас называли «землянин», когда робота готовили к работе с вами. Он должен был думать о вас, как о «землянине».

— И наконец, кто был лучше всех осведомлен об исследованиях на солнечной стороне? Кто мог с максимальной точностью сообщить роботу по радио, когда он был в безопасности, а в какой момент ему следовало спрятаться?

— Я отрицаю все, — напряженно сказал доктор Певераль.

— Отрицать бесполезно, — сказал Лаки. — Если вы настаиваете на своей невиновности. Совету придется обратиться в систему, Сириуса за информацией. Робот сообщил мне свой серийный номер — РЛ–726. Если сирианские власти ответят, что во время вашего пребывания у Сириуса к вам был приставлен робот РЛ–726 и что он исчез примерно в то же время, когда вы покинули Сириус, это будет доказательством вашей вины.

Кроме того, вы совершили преступление — кражу робота — в системе Сириуса, а так как у нас с сирианскими планетами заключен договор о выдаче преступников, возможно, придется сдать вас им под арест. Поэтому я бы посоветовал вам, доктор Певераль, признаться и дать ход правосудию на Земле, а не настаивать на своей невиновности и рисковать попасть к сирианцам, которые! будут судить вас за то, что вы украли одного из их любимых роботов и замучили его до смерти.