Граница - Тихонова Татьяна Викторовна - Страница 57

Я слушала, вспоминая недолгое время знакомства с Азгаром, но ничто не вызывало моего недоверия, я всегда смотрела на него глазами Клима и учителя. Но я вспомнила, как он убивал орков на болотах, и едва подумала об этом, как Лансеол сказал:

— Орки и мутанты-плетеные всегда были для темных эльфов отбросами, позорящими их древнюю кровь, сам Азгар об этом говорил. Эльфы редко заключают с ними союз и только на время войны, и всегда это заканчивается тем, что и та и другая сторона начинают по-тихому истреблять друг друга… Но! Пора собираться, однако, а то мы до темна не успеем…

Лансеол стремительно поднялся.

— Я не поеду с тобой, Лансеол. — Тихо проговорила я, хорошо представляя, что этого он от меня ожидает. — Я должна быть близко к Климу, чтобы он не ушел совсем, я знаю, что так должно быть, — мои слова остановили эльфа уже на выходе.

Его фигура в белой короткой шубе застыла в маловатом для него по росту проеме.

— Но и оставаться тебе здесь нельзя! — воскликнул он, разведя удивленно руки. — Трагар уже здесь, и ты нужна ему, чтобы снять с Клима корону…

— Нельзя мне быть далеко, Клим совсем уйдет, а так есть надежда, что он скорее вернется, — опять упрямо повторила я.

Белый эльф озадаченно смотрел на меня. Наши глаза встретились. Не знаю, что уж он там увидел, но через некоторое время он проговорил:

— Я думаю, ты права. Но и у гномов оставаться тебе нельзя, Азгар тебя будет искать здесь, — он решительно тряхнул белой головой, лохматую шапку он снял и держал во время разговора в руках. — Ты поедешь со мной, здесь совсем недалеко. В излучине реки — наша стоянка…

Мне помнилось, что, перед падением мы подлетали к реке, значит и, правда, недалеко…

— Хорошо, — коротко ответила я, проходя вперед Лансеола в дверь, куда перед этим он направился, видимо, здесь выход.

И действительно, сделав шагов десять по полутемному земляному коридору, я дернула на себя тяжелую дверь, и оказалась… в сумрачном логу, заваленном валежником. День клонился к вечеру, метель кончилась, и зимнее солнце, пробиваясь кое-где через часто растущие деревья, играло на снегу красными закатными отблесками. Мороз.

Вдохнув глубоко холодный, бодрящий после затхлых подземных помещений воздух, я подумала о том, как мы будем добираться… Белый эльф, тем временем, выбравшись, полусогнувшись, из низких для него гномьих переходов, тихо и протяжно свистнул.

Словно ниоткуда, как белые призраки, три белых коня появились из глубины оврага. Они, не касаясь земли, приблизились к нам. На одном белокрылом красавце сидел, как влитой, небесный эльф, который сделал еле заметный сигнал головой Лансеолу и также тихо протяжно свистнул, обратившись к лесу. Два других коня ждали, прядая ушами.

Конь Лансеола был мощнее, шире в груди. Даже его крылья казались больше, чем у того, который предназначался мне. Я не смела надеяться, но мне показалось, что конь меня узнал. Он потянулся ко мне своими замшевыми губами, черные, блестящие бусины глаз доверчиво следили за мной. Я взглянула на белого эльфа, который в мгновение ока взлетел на своего коня, и теперь наблюдал за мной. Он кивнул мне.

— Это конь Элмиса, я думаю, он тебя помнит, ведь ты привела его к себе на конюшню?

Я улыбнулась и погладила белоснежного красавца по шее и, взявшись за поводья, увидела, как конь опустил крыло, отведя его немного назад, — оно помешало бы сесть в седло. Дальше все было привычно. Оказавшись наверху, я легко тронула поводья, и конь, плавно оторвавшись от земли, устремился за своими.

Небыстро минуя заснеженные поляны, перемахивая заметенные овраги, где, я теперь-то знала, трудяги-гномы нарыли свои спасительные ходы, я машинально вглядывалась в каждый холм, в каждую кучу бурелома, занесенную снегом, я искала глазами Леха, надеясь, что он еще жив. Однажды, когда в вечерних красных сумерках уже мелькнуло сквозь деревья заметенное русло реки, мы увидели небольшой отряд гномов. Они небольшим ручейком устало шли вдоль опушки леса, умело скрываясь от любопытных глаз под еловыми лапами. Я бы не заметила, если бы Лансеол не показал мне их. Один из них был ранен, и, похоже, сильно.

Куда же они ходят, что у них за работа такая… Прямо партизаны какие-то…

4

Остановившись на обрывистом берегу Ужа, небесные эльфы замерли на секунду, поджидая меня. Два белоснежных всадника на фоне вечереющего неба и зимнего темнеющего леса… Да, Клим, зима. Благодаря тебе…

Слетев вслед за белыми эльфами вниз, я увидела несколько белых, расписанных рунами шатров. Ни одного дымка не курилось над этими круглыми крышами, и я вспомнила слова Филимона, что эльфы никогда не мерзнут. Остановившись около одного из шатров, мы спешились. Здесь под обрывом было уже почти темно.

Откинув тяжелый меховой полог, Лансеол пропустил меня внутрь. А здесь тепло!

— Тепло! — воскликнула я, похлопав себя по карману.

Заспанное лицо Филимона, высунулось нехотя, щурясь на свет, исходивший от небольших красивых ламп, подвешенных под потолком. Не было ни печи, ни очага, но было в меховой зимней одежде даже жарко.

— Располагайся, это мой шатер, а я уйду к воинам. — Лансеол снял тяжелый двуручный меч, висевший у него на поясе, и сейчас, опершись об него, смотрел на меня.

— Я доставляю неудобство, но я могла бы пожить в шатре попроще, — я пожала плечами.

— Асеола Трувор, — эльф покачал головой, — в шатре попроще!

Он засмеялся. Проведя рукой, он достал из воздуха кресло, поймав и выдернув его за одну ножку, потом второе кресло, потом стол. Пригласив меня, он сел сам и принялся выдергивать все-также из воздуха тарелки со всевозможной едой. Я, не раздумывая долго, сдернула куртку, которая за этот бесконечный день мне осточертела, скинула грязные еще с болота сапоги, и нырнула в удобное мягкое кресло. Лансеол посмеивался снисходительно, а когда я замерла, глядя на свои безнадежно грязные руки, он подсунул мне фарфоровую чашу с теплой водой. Через секунду я уже хрустела ножкой румянной индюшки, успевая таскать беспрерывно то соленые белые грибы, то пирог с рыбой… Филимон счастливо вздыхал рядом, поглощая все, что попадалось ему под его загребущие руки. Эльф тоже не отставал от нас. Поэтому первые десять минут стояла жующая и хрустящая тишина.

— Лансеол, — я решила зайти издалека, — откуда шли сегодня гномы? Ну… не с охоты же?

Эльф, вскинув на меня острый взгляд, некоторое время молчал. Потом проговорил:

— Они высматривают места, чтобы как можно ближе подойти к лагерю орков, хотя теперь там уже и темные эльфы… Когда Азгар доставил им Светлого, они все слетелись сюда. А гномы, прячась в своих убежищах, уже немало орков переловили, но иногда и им самим сильно достается. Теперь темные по одному не хотят в лес ходить, их здесь на каждом шагу ждут.

Вчера, когда солнце Мрасы погасло, — продолжал Лансеол, — и Забытый Остров стал виден и повис над нами, темные словно обезумели. Не эльфы, нет… Орки… Они лезли на крепостные стены, сметая все на своем пути, словно наступил конец света. Гарнизоны всех крепостей были перебиты в считанные часы. Только в крепости Волка гарнизон ушел в горную часть укреплений и почти весь уцелел. От вас так долго не было никаких известий, что поползли слухи, что вы все погибли или у храма, или на болотах… А орки все шли и шли в долину. Когда началась метель, они остановились. И тут Драко вышел на меня с известием, что ты его зовешь, да еще Клим с вами!… Ты не представляешь, что значила для нас всех эта новость!

Лансеол посмотрел с улыбкой на меня.

— Клима мы вытащим, — добавил он, — гномы не даром днюют и ночуют в лесу. В Малахитовой Пади у Рагана подземные переходы самые длинные, здесь раньше малахитовые рудники были. Нестор уже собрал войска. Калеман отправил посланника к Северному морю, оттуда уже идут северные эльфы и гномы. Но надо торопиться, если к темным эльфам успеют присоединиться огры с Восточных Земель… нам придется трудно. А надо во что бы то ни стало восстановить границу.