Расколотая цивилизация - Иноземцев Владислав Леонидович - Страница 108

помещения в Сингапуре, Гонконге и Южной Корее повторяли японские тренды; так, в 1989 году в Сеуле цена небольшой квартиры достигала 225 тыс. долл., что соответствовало самым высоким ценам в Калифорнии, штате, где ВВП на душу населения был в пять раз выше корейского[259]. Впоследствии цены существенно снизились, однако вплоть до середины 90-х годов инвестиции в строительство объектов недвижимости оставались очень выгодными. Инвесторы вели себя так, будто ничего и не знали об опыте Японии. В Джакарте, Бангкоке, Сингапуре и Маниле в 1996-1998 годах было начато строительство в среднем в полтора раза больших офисных площадей, чем было сдано в эксплуатацию в 1993-1995 годах; инвесторов не останавливало даже то, что в первых трех городах объем непроданных или не сданных в аренду помещений вырос почти на 50 процентов только в течение одного 1996 года[260]. К лету 1997 года доля нереализованных построек составила в Таиланде 35 процентов[261]. Между тем в большинстве азиатских стран банки, согласно официальной отчетности, направляли на финансирование риэлтерских проектов от 11 до 18 процентов своих кредитных средств[262]; однако эксперты "Бэнк фор интернэшнэл сеттлментс" давали гораздо более высокие оценки: от 25-30 процентов в Индонезии до 30-40 процентов в Сингапуре, Таиланде и Малайзии и беспрецедентных 40-55 процентов в Гонконге[263]. По самым оптимистичным предположениям, разрешение одной только проблемы сбыта на рынке офисных помещений может стоить многим странам Юго-Восточной Азии от 4 до 5-6 процентов их валового национального продукта.

Катастрофическая ситуация на рынке недвижимости, о которой много говорилось в ходе кризиса, является лишь одним, пусть и весьма наглядным, но все-таки не единственным показателем переоцененности капитальных благ в странах Азии. На этом примере мы можем в наиболее "чистом" виде наблюдать последствия сокращения внешнего спроса и в то же время механизм "запуска" кризиса в промышленной сфере. Сокращение иностранных инвестиций, вложений в акции и ценные бумаги, невозможность привлечения новых кредитов и замораживание значительных банковских средств в долгосрочных, и, как оказалось, убыточных, инвестиционных проектах -- все это привело к снижению возможностей маневра для промышленных компаний и вынудило их ориентироваться лишь на текущие поступления от продаж. Но как

[259] - См.: Bella W., Rosenfeld S. Dragons in Distress. P. 40.

[260] - См.: The Economist. 1997. April 12. P. 82.

[261] - См.: French P., Crabbe M. One Billion Shoppers. P. 118.

[262] - См.: The Economist. 1997. April 12. Р. 82.

[263] - См.: Goldstein M. The Asian Financial Crisis. P. 8.

только большинство из них попыталось нарастить объемы производства, стало очевидно, что рынки развитых стран перенасыщены, а внутренний рынок испытывает огромную нехватку средств, в том числе вследствие девальвации национальных валют и сокращения платежеспособного спроса, банкротства ряда банков и финансовых компаний, а также роста сбережений населения, не уверенного в завтрашней финансовой стабильности.

Эти факторы обусловили резкий промышленный спад во всех странах региона. Если несколько лет назад утверждалось, что "азиатская экономическая экспансия вполне может продолжаться на протяжении десятилетий" в первую очередь потому, что "трудовые ресурсы... азиатских стран могут в начале следующего столетия устойчиво нарастать" [264], то сегодня господствуют иные представления. Эксперты отмечают теперь, что в современных условиях факторы, на которых было основано азиатское экономическое чудо, утратили прежнее значение. Низкие издержки на рабочую силу перестали служить достаточным условием проникновения на мировые рынки; важнейшим фактором конкурентоспособности оказалось здесь широкое применение в производстве высококвалифицированного и высокопроизводительного интеллектуального труда[265]. Будучи неспособными предложить Западу высокотехнологичную продукцию, азиатские экономики замедляют сегодня темпы своего развития. В Таиланде за ростом ВНП на 6 процентов в 1996 году последовала стагнация в течение 1997 года, и прогнозировался спад на 5 процентов в 1998 году; в Индонезии, где в 3-м квартале 1997 года наблюдался рост на 7 процентов, в 1998 году ожидали уже 15-процентного спада[266]. На протяжении 1997-го и первой половины 1998-го эксперты Международного валютного фонда восемь раз пересматривали свои оценки темпов роста азиатских экономик; о масштабе этих корректировок позволяет судить таблица 9-1.

Ход кризиса и связанные с ним драматические политические события -бесчисленные отставки в правительствах, смена руководства в Южной Корее в начале 1998 года, резкие антиамериканские заявления малайского премьера Махатхира, громкие банкротства крупных банков и финансовых компаний, среди которых оказались такие известные и, казалось бы, находившиеся вне эпицентров кризиса, как гонконгский "Перегрин" и даже японские "Хоккайдо Такусоку Бэнк" (обязательства которого перед клиентами составляли 75,1 млрд. долл.) и "Ямайичи Секьюритиз"

[264] - Judy R.W., D'Amico С. Workforce 2000. Work and Workers in the 21st Century. Indianapolis (In.), 1997. P. 31.

[265] - См.: Drucker P.F. Management Challenges for the 21st Century. P. 61.

[266] - См.: Lee E. The Asian Financial Crisis. P. 4, 6.

Таблица 9-1

Реальный и прогнозируемый рост ВВП, 1996-98 (в процентном выражении)

Прогнозы МВФ

Согласованные прогнозы

1996

1997

1998

(в мае 1997)

1998

(в апреле 1998)

Изменение

прогноза на 1998

1998

(в июне 1997)

1998

(в апреле 1998)

Измене-ние

прогноза на 1998 г.

Индонезия Таиланд Южная

Корея

8,0

5,5

7,1

5,0

-0,4

5,5

7,4

7,0

6,3

-5,0

-3,1

-0,8

-12,4

-10,1

-7,1

7,6

5,9

6,1

-6,3

-4,1

-1,6

-13,9

-10,0

-7,7

Малайзия Филиппины Сингапур Гонконг Китай Тайвань

8,6 5,7 6,9 4,9 9,7 5,7

7,8 5,1 7,8 5,3 8,8 6,9

7,9

6,4

6,1

5,0

8,8

6,3

2,5

2,5

3,5

3,0

7,0

5,0

-5,4

-3,9

-2,6

-2,0

-1,8

-1,3

8,0

6,3

7,3

5,5

10,4

6,5

1,1

2,2

2,7

3,0

7,8

5,9

-6,9

-4,1

-4,6

-2,5

-2,6

-0,6

Источник: Goldstein M. The Asian Financial Crisis. P. 3.

(25,2 млрд. долл.) [267], волна забастовок в Южной Корее, народные волнения в Индонезии, приведшие к падению режима Сухарто, и т.д. -достаточно хорошо известны, и воспроизводить их не входит в нашу задачу. Гораздо больший интерес представляют попытки исправить положение, предпринимавшиеся как национальными правительствами, так и по линии международных финансовых организаций, особенно те из них, которые были осуществлены на первом этапе кризиса, между октябрем 1997-го и весной 1998 года.

Следует отметить, что события, формально положившие начало кризису, и в первую очередь девальвации национальных валют азиатских стран летом 1997 года, прошли относительно незамеченными на мировых рынках; снижение котировок акций в Азии не помешало европейским и американским фондовым индексам неоднократно достигать новых рекордов летом и осенью этого года. Доллар плавно рос по отношению к иене, а японский и гонконгский индексы столь же медленно снижались (Nikkei-225 потерял в 1997 году до 20 процентов своей стоимости). Однако для того, чтобы кризис в Азии получил мировой резонанс, необходим был крах на одном из основных региональных рынков. 20, 21, 22 и 23 октября, в течение четырех дней подряд, котировки в Гон

[267] - См.: Hirch M. Cronyism Crashes. P. 21.

конге непрерывно снижались, соответственно на 630, 568, 765 и 1.211 пунктов, что означало общее падение на 23 процента[268]. В ответ 27 октября индекс Доу-Джонса упал более чем на 300 пунктов; торги были прерваны впервые после того, как 22 ноября 1963 года мир узнал об убийстве президента Дж. Кеннеди; после их возобновления индекс продолжил "свободное падение", и, когда снижение достигло 554 пунктов, торги были прекращены на основе биржевых правил, принятых в 1987 году. На следующий день Доу-Джонс поднялся более чем на 300 пунктов, однако резко упали котировки в Европе. Разбалансированность мировых рынков стала реальностью[269].