Расколотая цивилизация - Иноземцев Владислав Леонидович - Страница 123

[448] - См.: Deegan H. Third Worlds. The Politics of the Middle East and Africa. L.-N Y 1996. P.181.

[449] - См.: Lappe P.M., Collms J., Rosset P., Esparza L. The World Hunger. P. 145.

[450] - См.: The Economist. 1998. February 21. P. 97.

[451] - См.: Madison A. Growth Acceleration and Slowdown in Historical and Comparative Perspective. P. 31, 33.

просроченных кредитов ниже их номинальной стоимости, а также передачу в собственность кредиторам акций ряда неприватизированных промышленных предприятий. Фактически впервые при осуществлении этого плана предполагалось реструктурировать большее количество ссуд по линии частных банков, нежели по линии правительств или международных финансовых организаций[452]. При этом считалось, что банки-кредиторы должны продолжить предоставление ссуд развивающимся странам и довести объем новых кредитов до 20 млрд. долл. в течение 1986-1988 годов. Между тем банки, согласившись на реструктуризацию, не стремились выполнить свои обещания (новые вливания составили лишь 12,8 млрд. долл.), а сами должники по-прежнему не могли обслуживать свои обязательства, в первую очередь вследствие резкого снижения мировых цен на нефть в 1986-1987 годах. Потребовалась новая волна реструктуризации, которая была провозглашена министром финансов США H.Бренди 10 марта 1989 года и вошла в историю под названием "плана Бренди". В его основе был добровольный отказ членов клуба кредиторов от части своих претензий и переоформление оставшейся части долга в 30-летние казначейские облигации. К моменту объявления плана рыночная цена долгов большинства латиноамериканских стран колебалась между 20 и 45 процентами их номинальной стоимости. Предполагалось, что его реализация позволит снизить долговое бремя 39 стран с 340 до 70 млрд. долл., что должно было стать самым радикальным сокращением международных обязательств в мировой истории. Предполагались также дополнительное кредитование для поддержания национальных валют, а также ряд мер, направленных на стабилизацию финансового положения этих стран в случае, если цены на нефть и другие стратегические ресурсы понизятся более чем в полтора раза в ближайшие пять лет. В ходе осуществления этого плана было списано от 22 до 60 процентов долговых обязательств, результатом чего в период 1989-1993 годов стал рост рыночных цен долговых обязательств на 60 процентов для Уругвая, 65 процентов для Филиппин, 109 процентов для Венесуэлы и Бразилии, 128 процентов для Мексики, 370 процентов для Коста-Рики и 408 процентов для Аргентины; сами эти цены достигли для Мексики, Филиппин, Коста-Рики и Уругвая от 80 до 82 центов за доллар номинальной стоимости, для Венесуэлы -- 71 цент, для Аргентины -- 66 центов. Темпы инфляции во всех этих странах сократились в 20 и более раз[453]. Вместе с тем реструктуризация

[452] - См.: Strange S. Casino Capitalism. Manchester, 1997. Р. 169.

[453] - Подробнее см.: Cline W.R. International Debt Reexamined. P. 208-209, 211-213, 218-222, 248-249.

долгов развивающихся стран была относительно болезненной с точки зрения коммерческих банков стран Запада: в 1982 году ссуды девяти крупнейших американских банков заемщикам, подпадавшим под "план Бейкера", составляли около 200 процентов их суммарной капитализации; при этом в условиях высокой инфляции даже соблюдение ранее установленных процентных ставок было чревато убытками[454]. Хотя ВНП этих стран не превышал 4 процентов суммарного ВНП стран-членов ОЭСР, размер их долга был сопоставим с официальными валютными резервами последних[455]. Поэтому две волны списания долгов стали тяжелым испытанием для развитых стран и сделали их политику в области нового кредитования более осторожной.

Четвертая причина обострения проблемы внешних долгов заключалась в том, что все эти реформы не изменили кардинальным образом положение в тех регионах, которые мы относим к "четвертому миру" в собственном смысле этого слова. Фактически они установили более предсказуемый порядок выплат процентов и основных сумм сохранившегося долга в пользу развитых стран, но, по сути дела, не снизили отношения этих платежей к новым инвестиционным вливаниям в развивающиеся экономики. В начале 90-х годов рост отношения процентных платежей к экспортным поступлениям возобновился[456]; в связи с этим для решения проблем наиболее бедных стран (в первую очередь африканских) потребовались дополнительные усилия, оформленные в 1996 году в виде Торонтского и Тринидадского протоколов. Следствием "плана Брейди" и двух этих инициатив стало то, что отношение процентных платежей к экспортным поступлениям для африканских стран сократилось с 37 до 22,4 процента[457]. Однако эти видимые успехи не так впечатляющи, как может показаться; они не затрагивают основных причин долговой проблемы и не открывают возможности самоподдерживающегося развития развивающихся стран. На фоне списания долгов остаются весьма актуальными два вопроса: с одной стороны, в связи с падением цен на нефть и другие ресурсы объемы экспорта в стоимостном выражении продолжают снижаться, сводя на нет результаты отмеченных усилий и усложняя обслуживание долга[458]; с другой стороны, отсутствует внутренний механизм модернизации наиболее отсталых экономик[459].

[454] - См.: Kuttner R. The End of Laissez-Faire. P. 242.

[455] - См.: Krugman P. LDC Debt Policy // Feldstein M. (Ed.) American Economic Policy in the 1980s. Chicago-L., 1994. P. 704.

[456] - См.: Moody К. Workers in a Lean World. P. 60.

[457] - См.: Cline W.R. International Debt Reexamined. P. 389.

[458] - См.: Ibid. P. 368.

[459] - См.: Rostov W. W. The Stages of Economic Growth. A Non-Communist Manifesto. 3rd ed. Cambridge, 1995. P. XXII-XXIV.

Хорошо известно также, что платежи со стороны развивающихся стран стали сегодня большими, нежели новые инвестиции в их экономику. Так, в 1994 году сумма текущих заимствований развивающихся стран, достигшая 167,8 млрд. долл., впервые оказалась меньше возвращенных кредитов и процентов по ним -169,5 млрд. долл., в результате чего Запад получил чистый финансовый трансферт на сумму более 1,7 млрд. долл. [460]. В 1995 году сумма одних только процентов по кредитам (85 млрд. долл.) оказалась фактически равной всему объему полученных этими странами прямых иностранных инвестиций (90 млрд. долл.) и значительно превысила масштабы иностранной помощи (64 млрд. долл.). Если же учитывать выплату 128 млрд. долл. основных сумм кредитов, то общая величина превышает объем инвестиций и помощи[461]. В то же время существуют еще более впечатляющие оценки[462]. Однако не менее важная причина сохраняющегося тяжелейшего положения связана с внутренней политикой самих развивающихся стран, усиливающей социальное неравенство и делающей инвестиции в них исключительно рискованными. Расчеты показывают, что только между 1983 и 1987 годами, то есть в период, последовавший за первым долговым кризисом, бегство капиталов из стран, экспортирующих нефть, составило 60 млрд. долл., а из развивающихся стран, импортирующих нефть, -- 74,8 млрд. долл. В результате пять шестых чистого прироста внешнего долга было использовано для замещения национального капитала, постоянно покидающего развивающиеся страны[463]. Но и эти факты лишь отчасти отражают глубину той основной проблемы, встающей сегодня перед развивающимися странами, к анализу которой мы теперь переходим.

Речь идет о все более очевидной в последние десятилетия неспособности правительств стран "четвертого мира" проводить сбалансированную экономическую политику в интересах своих народов, а также о том, что международные займы и помощь со стороны развитых стран способствуют сохранению в этих регионах мира низкоэффективных хозяйственных и реакционных политических систем. Примеры тому бесчисленны. Известно, например, что в 70-е и в первой половине 80-х годов Мексика получала гигантские

[460] - См.: Caufield С. Masters of Illusion. P. 335.

[461] - См.: Lappe P.M., Collins J., Rosset P., Esparw L. The World Hunger. P. 145-146.