Расколотая цивилизация - Иноземцев Владислав Леонидович - Страница 168

Мы отметили, что два аспекта социального неравенства, возрастающего по мере формирования постэкономического общества, -- имущественная и статусная дифференциации внутри постиндустриального мира и раскол цивилизации в целом на процветающие страны и государства, потерпевшие поражение в своей попытке примкнуть к ним, -- исключительно тесно взаимосвязаны. Исторически и логически первичным является нарастание неравенства в пределах развитых стран. Само его существование, равно как и экономическая конкуренция в рамках индустриальной цивилизации, в конечном счете обеспечили тот выдающийся хозяйственный прорыв, который был осуществлен в Европе и Соединенных Штатах в XIX и первой половине XX века. По мере своей реализации стремление вырваться вперед вызывало формирование новых потребностей, неведомых массовому обществу и положивших начало становлению постэкономической системы ценностей. Этот процесс привел в конечном счете к тому, что западные страны сосредоточили в своих руках все основные рычаги обеспечения собственного благосостояния, их экономика становилась все более самодостаточной, а зависимость от "третьего мира" -- все более слабой, если не сказать -- исчезающей. В определенном смысле можно утверждать, что отрыв постиндустриальных стран от остальной части человечества был оплачен резким нарастанием глубинных социальных противоречий в самих постиндустриальных странах.

Напротив, с точки зрения поверхностного наблюдателя, наиболее очевидным и наглядным подтверждением нарастания социального расслоения является именно беспрецедентный отрыв постиндустриальных стран от остального мира и резко возросшая его несамостоятельность. На протяжении последней трети XX века концентрация новых технологических разработок в пределах развитых стран достигла максимально возможного уровня; тем самым постиндустриальный мир обеспечил себе доминирование в том уникальном секторе производства, где фактически невозможна конкурентная борьба с использованием основного козыря новых индустриальных государств -- относительно дешевой рабочей силы. На рубеже нового тысячелетия Соединенные Штаты и Европейский Союз являются поставщиками во все остальные регионы мира технологий, которые не могут быть произведены где-либо еще, и это обеспечивает им гораздо большее влияние и могущество, чем контроль за любым другим видом производственных ресурсов. Современный развитый мир способен не только производить новые технологии, но и использовать их для обеспечения всех своих основных потребностей, и в этом состоит его коренное отличие от стран, экономика которых базируется на добыче и экспорте сырья или производстве массовой продукции, предназначенной для внешнего рынка. Таким образом, в планетарном масштабе воспроизводятся внутренние противоречия постиндустриального общества, и в углубляющемся разрыве между постэкономическим миром и остальными регионами планеты преломляется раскол между классом интеллектуалов и иными слоями общества. Этот разрыв имеет те же причины, что и нарастание неравенства внутри развитых стран: доминирование информации и знаний в качестве основного производственного ресурса, обесценение природных ресурсов и продуктов массового индустриального производства, несамодостаточный характер индустриального сектора, требующего сегодня постоянных и все возрастающих информационных и технологических вливаний, предельная активизация конкуренции между индустриальными государствами, имеющей ту же природу, что и конкуренция малообразованных и неквалифицированных работников, не способных стать субъектами наукоемкого производства. По сути дела, новое всемирное противостояние имеет те же корни, что и классовое противостояние внутри постэкономического общества, однако его острота и драматизм не скрываются регулирующей активностью центральных правительств и в силу этого представляются особенно зримыми.

События последних лет показали, что процессы дифференциации отдельных народов по уровню экономического прогресса стали источником крайней опасности для современного мирового порядка. Сегодня развитые постиндустриальные страны находятся перед необходимостью выбора между активным вмешательством в дела остального мира, способным предотвратить необратимые изменения в состоянии окружающей среды, поддержать находящиеся в глубоком кризисе индустриальные экономики и обеспечить продвижение целого ряда государств в направлении формирования режимов, более демократических и более восприимчивых к западным ценностям, с одной стороны, и концентрацией внимания на собственных внутренних проблемах, с другой. Вопрос о том, какой из путей будет избран и сколь долго удастся поддерживать существующее сегодня состояние неустойчивого балансирования между обеими этими целями, не имеет пока сколько-нибудь четкого ответа.

Совершенно очевидно, что как бы ни был самодостаточен западный мир в хозяйственном отношении, он остается весьма уязвимым перед лицом остальной части человечества. В последние годы это все более глубоко осознается на Западе: в Европе растет влияние националистических сил и неприязнь как к иммигрантам из "третьего мира", так и к идее помощи таковому; в Соединенных Штатах реанимируется Стратегическая оборонная инициатива Р.Рейгана, способная оградить США от агрессии со стороны непредсказуемых режимов из числа развивающихся или бывших коммунистических стран, располагающих современными системами вооружений. Мы не можем сегодня быть уверены, как далеко зайдут меры подобного рода, однако понятно, что их ускоренное осуществление в начале нового столетия станет одним из факторов, способных радикально изменить облик современного мира.

В то же время, наращивание помощи "первого" мира "третьему" также не позволит радикальным образом изменить ситуацию, поскольку, во-первых, это приводит к перенапряжению хозяйственной системы самого "первого" мира и, во-вторых, не приносит существенных результатов для "третьего" и тем более "четвертого", а лишь сокращает возможности их самостоятельного развития. В результате такой помощи возникает устойчивая зависимость развивающихся стран от технологий и инвестиций, получаемых из постиндустриального мира, а существующий миропорядок оказывается заложником того, как долго эти дотации смогут поступать в отсталые регионы во все возрастающем масштабе.

Таким образом, мы приходим к выводу о необходимости переосмыслить современную концепцию хозяйственной и политической глобализации. Представляется достаточно очевидным, что экономическая поддержка развивающихся стран не принесла ожидавшихся результатов. Попытки военного насаждения порядков, принятых в развитых странах, также бесперспективны: достаточно вспомнить, что все крупные войны второй половины XX века, развязанные великими державами против стран, гораздо менее развитых в экономическом и социальном аспектах, -- войны США против Кореи и Вьетнама, войны Франции в Алжире и Индокитае, агрессия СССР против Афганистана и даже война западной коалиции против Ирака -- либо были проиграны ими, либо не привели к радикальному изменению ситуации. Политические меры давления на большинство суверенных государств весьма и весьма ограничены. Между тем задачи, которые не могут быть решены в рамках одного государства или группы стран, -- в первую очередь экологического и гуманитарного порядка -продолжают оставаться среди наиболее существенных. Поэтому проблема нового мирового устройства, которое характеризовалось бы, во-первых, доминированием постиндустриальных стран в рамках модели "однополюсного мира", исключающего глобальное противостояние, во-вторых, резким ограничением помощи "первого" мира "третьему" и заменой ее инвестициями, четко определенными по своей направленности и осуществляющимися под жестким политическим контролем развитых стран, и, в-третьих, своей гуманитарной направленностью и отказом постиндустриального мира от применения силы в отношении государств, не предпринявших каких-либо враждебных развитым странам действий, является сегодня крайне актуальной. Поэтому заключительная глава этой книги посвящена именно проблеме глобализации современного мира; в ней будет предпринята попытка рассмотреть некоторые широко распространенные тезисы по данному вопросу и изложить элементы собственной позиции несколько более определенно, чем это было сделано до сих пор.