Паровой каток - Макклар Джеймс - Страница 40

- Теперь прошу всех занять свои места.

И четверо мужчин медленно, как в кошмарном сне, направились к большому полукруглому столу, где машинально расселись так же, как на заседаниях мэрии.

Крамер на миг замялся, но тут же, поднявшись на помост, сел в кресло мэра города. Взглянув сверху вниз на стол, заметил, что перед каждым советником на столе блокнот и табличка с именем.

- Советник Ферпоссон, советник Да Сильва, советник Треншоу, советник Форд, - прочитал он слева направо.

Ждал, что последует, зная заранее, что именно.

- Что все это значит? - спросил Да Силва.

Крамер и сам не знал - банда, руководимая всей городской верхушкой, казалась невероятной. И самым странным было то, как на него все смотрели. Не испуганно, а рассержено.

- Мы имеем право знать! - взвизгнул Форд. Крамер глубоко вздохнул. Крайне важно было сказать именно то слово, которое надо.

- "Паровой каток", господа.

И моментальная реакция: Да Сильва вскочил.

- Вы же обещали, что все будет закрыто и кончено!

- Что именно, советник?

- Сами знаете.

- Ну, с этой девушкой, - пробормотал Треншоу.

- Нет, ничего не кончено.

- Послушайте...

Треншоу поднял руку, остановив коллегу.

- Спокойнее, Ирвин. Мы этого человека не знаем. Возможно, он пытается использовать ситуацию в свою пользу.

Крамер не реагировал на их испепеляющие взгляды, так что им не видно было охватившее его смятение. Но ничего хорошего в этом не было, он не знал, что делать дальше, какую играть роль, не знал подходящих для неё слов.

- Я офицер полиции. Лейтенант Крамер. Расследую убийство цветной девушки, известной под именем Терезы Ле Руке. У меня есть основания подозревать, что вы располагаете информацией, которая может нам помочь.

Они выслушали его. И продолжали сидеть молча. Сейчас их и бомба не взяла бы. Да Сильва всхлипнул.

- Слава Богу, это все в прошлом, - вздохнул Треншоу и'все кивнули.

Крамер спустился с помоста.

- Если кто-то хочет сделать заявление, хочу напомнить, что он может стать свидетелем обвинения. Это значит, что он не будет подвергнут уголовному преследованию. Убийство - тяжкое преступление!

- Мы никого не убивали!

- Нет, советник Треншоу? Тогда скажите, что вы сделали с девушкой или хотели сделать?

- Ничего.

Ферпоссон завертелся и захныкал. Он начал сдавать ещё в зале.

- Что, если мы все начнем говорить? - предложил Треншоу, и на губах его, скорее всего по привычке, вновь заиграла легкая улыбка.

- Начинайте, я слушаю.

* * *

Ван Ниекерк поручил Зонди вычистить пишущую машинку. К его удивлению, это было сделано очень тщательно.

- Чем ты пользуешься, спиртом?

- Тетрахлорметаном, господин сержант.

- Ты что, не можешь сказать попроще? Где ты его взял?

- В фотолаборатории.

- Сержант Принслоу был там?

- Да, господин сержант.

Ван Ниекерк вернулся к своему списку людей, купивших электроорганы. Недоставало ещё нескольких адресов.

- Говоришь, лейтенант звонил, когда я разговаривал с полковником?

- Да. Он отправился на коктейль-парти в мэрию, господин сержант.

- Вот это да!

- Сказал, что беспокоить его следует только по крайне важному поводу.

- Понимаю, - Ван Ниекерк в душе усмехнулся.

* * *

Крамер оказался прав в двух вещах: Треншоу был главарем и его банда входила в большую преступную организацию. Но организацией этой руководили другие. Судя по реакции на его первую реплику, те скрывались за пресловутым "паровым катком". Но пока он отложил это в сторону.

Время - категория относительная, но теперь его было совершенно недостаточно. Братство анонимных жополи-зов в управлении уже готовится его съесть. Посмотрим, что они запоют теперь.

Лучше всего было предоставить этой четверке говорить, спорить друг с другом, препираться и обнажать свое нутро. Так вся история скорее прояснится. Неудачное вмешательство со стороны могло оборвать след и дать им время на зрелые размышления и консультации адвокатов.

А так, слушая, Крамер мог делать выводы, основываясь на намеках и оговорках, подчас таких неясных.

Треншоу был главарем банды, которая возникла ещё в детские годы, в прыщавые годы созревания он о нем забыл, долгие десятилетия успешной карьеры хранил самые нежные воспоминания, а когда общественное положение открыло ему двери "Аль-берт-Клуба", та опять стала реальностью.

Конечно, все уже было по-другому. Треншоу лет до сорока ощущал себя в Треккерсбурге чужаком, а остальные трое вообще раньше не были знакомы. Но каждый из них в юности входил в свою группировку, а в каждой из них есть лидер - такой вот стройный, симпатичный Треншоу, способный перца в штаны собственному отцу насыпать, или толстячок Да Сильва, обожавший смотреть, как корчится новичок, испытавший пожатие его неожиданно сильных пальцев, или Форд - приличный мальчик, коллекционировавший неприличные слова и истории, или Ферпоссон, чьих родителей никогда не было дома и который, ухмыляясь, пояснял, что постель у него не остывает.

Все они друг друга стоили.

Альберт-Клуб снисходительно взирал на них сквозь свои старомодные очки, шурша листами "Тайме", доставленной самолетом. Новый хозяин клуба, безвестный парвеню, допустил, чтобы уровень клуба вопиющим образом упал. Когда-то и подумать нельзя было, что здесь появятся все эти безродные пришельцы и евреи-магазинщики - но теперь, видит Бог, все меньше становилось порядочных людей, блюдущих чистоту на собраниях членов клуба. Весь мир летел к черту - только посмотрите, что творится в семействах Сифортсов и Камеронов! А по всей Великобритании!

Что касалось их, то четыре новых члена усиленно старались соответствовать обстановке и обычаям, царившим в этих огромных, обшитых деревом залах. Даже начали говорить на прекрасно артикулированном английском, так подходившем к неторопливому прихлебыванию капского бренди.

И вот они достигли цели всех этих усилий и были допущены в святая святых, где их коллеги в темных костюмах помпезно дискутировали о дивидендах и влиянии холистирина на сердечную мышцу. Это было нетрудно, но невероятно нудно. Особенно если вы знали форму каждой лошади в каждом заезде ещё до начала скачек.

Короче, желанный мир взрослых принес горькое разочарование и их возвращение к детским привычкам было вполне оправданным. Началось все с условного знака, который подал Треншоу своему коллеге, советнику Да Сильва, на который отозвались и остальные. А условные знаки всегда были началом тайных группировок.

Скоро все четверо стали чувствовать себя счастливее, чем когда бы то ни было. Бели их шалости наносили убытки, то богатство обеспечивало компенсацию и плату за молчание. Все их выходки были всего лишь забавами взрослых, впавших в детство. И, что нравилось им больше всего, слухи об их приключениях обеспечивали, неслыханную репутацию и популярность.

И тут кое-что произошло.

Треншоу, расширяя свою фирму "Протез электроникс", поехал в Японию заключить контракт на транзисторы. Много дней он провел там в конторах и на заводах. Но, приехав, не мог рассказывать ни о чем, кроме ночей. Использование японскими поставщиками секса как козыря на переговорах превзошло всякую фантазию. В борьбе с конкурентами они шли на все.

Треншоу стал другим человеком, а следом за ним - и его друзья. Их тайная жизнь приобрела новую интенсивность. Но они были осторожными людьми, эти городские советники, любовные истории со всем своим непредсказуемым и совершенно излишним риском были не по ним. Если на то пошло, им больше импонировала четкая деловая договоренность. И они решили сделать ставку на женщину, которая на хороших условиях взялась бы удовлетворять разнообразные их фантазии. Вопрос был только в цене.

Впрочем, не только в ней. Даже в портовом Дурбане только ненормальный мог бы ходить по улицам и договариваться с чужими людьми.

Вот тут Треншоу и познакомился с Джексоном. Остальные тогда сидели на веранде отеля "Эдвард", фарисейски морщились, когда вызывающие одетые красотки из ночных клубов недовольно косились на их голодные взгляды. Джексон перепутал Треншоу с управляющим, и пока тот убеждал его в ошибке, они оказались у стойки. Джексон настоял, чтобы его ошибка была сглажена стаканчиком виски, и Треншоу, бывший не в настроении, согласился. Потом он настоял, чтобы выставить Джексону в ответ двойную порцию. Тот заторопился на вечеринку с девочками по соседству. Треншоу почувствовал, что речь идет о чем-то весьма заманчивом.