Охотник за смертью - Игнатова Наталья Владимировна - Страница 123

– Артур поэтому спасает его?

– Артур готов спасать любого, кто пожелает спасения. Но он-то как раз ничего не обещает. Здесь – ничего. Святой, – легкое пожатие плеч, но в голосе ни тени насмешки.

Положение камеры меняется, Чавдарову больше не видно, остается только Паук, его лицо, задумчивый взгляд:

– Так и задумано. Элиато сам отыщет козлищ, пометит их, соберет под свою руку, и совместными усилиями они подготовят тварный мир к гибели. То, что создано Богом, рухнет под тяжестью человеческих грехов. Праведники же попадут к Богу за пазуху, и будет им счастье. Самое смешное, что Артур был бы не против такого исхода. А вот Элиато не верит и не сможет поверить в то, что его деятельность закончится именно так.

– А Олег?

Вот оно! Это имя, человек, о котором говорится в файле, Сила в человеческом облике. Волк! Вайрд итархэ…

– А он никогда не рассчитывал на людей. Только на себя и, как это ни смешно – на фейри. Твой Олег – скептик и прагматик – всю жизнь был окружен множеством самых разных существ и как-то ухитрился втиснуть их в свое видение мира. Черно-белое, как я понимаю, и довольно-таки узкое. Так что с его приходом к власти смертные снова будут предоставлены сами себе. И своей пресловутой свободе выбора.

– Хочешь сказать, он перестанет быть человеком? Совсем перестанет?

И Паук опускает глаза, разглядывая черные, острые ногти:

– Зачем ты спрашиваешь, Малышка? Это же очевидно.

Нужно было что-то делать. Необходимо. Жизнь перевернулась, все рухнуло, перепуталось, сломалось. От этого больно, так ужасно больно, и нужно что-то делать, потому что… Невозможно оставить все, как есть.

Удар когтями. Хруст разрываемой плоти. Серебряная кровь брызжет в лицо.

Однажды он оставил. Слишком гордый, чтобы просить, – так сказал Змей. Но это неправда. Разве он гордый?

Каскад атак – только ногами! – начать почти с земли, а последнего врага добить ударом в голову. Кажется, это голова? Боевая форма некоторых фейри не позволяет сказать наверняка.

Он же не врал Орнольфу! Никогда не врал! Делал по-своему – да, почти всегда поступал по-своему, если только рыжий категорически не запрещал чего-то, но рыжий ведь не запретил встречаться со Змеем. Сказал, что это опасно – все правильно, это действительно было опасно, кто же будет спорить с очевидным? Но почему Орнольф обвинил его во лжи?

Р-рык не удержать. Поле боя опустело, только эхо отвечает на боевой клич.

И неужели он всерьез думал, что Паук позволит Малышке умереть? Неужели он, наставник Касур, хотел использовать девочку и выбросить, когда станет не нужна? … Майлухт! Брэйн балботх асву! [60]

Недоумение, непонимание, безнадежная обида. И боль… Так больно! Так страшно, боги…

Передовые посты уничтожены. Паук, покинув свое тело, переместился с Межи в Волшебный мир. Сюда ему было нельзя, здесь обитали только враги, и Орнольф был бы недоволен…

«Я устал от тебя…»

Он снова сказал это… «Я устал…» Это – все? Или еще можно что-то исправить? В прошлый раз… будь он проклят, прошлый раз! – эти слова и все, что было потом. «Я не продаюсь», – это и есть паучья гордость, да? Ложь в каждом слове: Паук, ты торгуешь собой, как…

Есть! Снова есть, кого убивать! Безжалостные нити паутины, жестокие удары, чары, серебро, опустошение, досуха иссушенные оболочки, ненависть, радость, тоска.

Сам виноват во всем. Сам. Орнольф видит то, что видит, и делает очевидные выводы.

Как он посмел?! …

Заткнись! Амэдайн! [61] Что еще он мог предположить? Ты никогда не давал ему повода думать о тебе лучше. Упырь! Шлюха! Красивая дрянная кукла. Сидский выродок. Мразь!

Пожалуйста, рыжий, ну, пожалуйста, не надо!

Паук убегал, захватив добычу.

Наглеца, посмевшего вторгнуться на чужую, враждебную территорию преследовали с отчаянным упорством. Немыслимо, чтобы какой-то человек… невозможно… что он позволяет себе…

Он всегда позволял себе слишком много, и к этому привыкли, но никогда еще не проникал он в Лаэр – безмятежное средоточие мира. Человек не может… а Паук сумел. Значит ли это, что он больше не человек?

Дикая погоня неслась через Лаэр – охота за охотником. Хищная тварь, почти смертная тварь покусилась на одну из высочайших фейри, на Тисэйд, праведную ревность – одну из ипостасей Аданы, ревности вообще. И судьба захваченной госпожи не вызывала сомнений у преследующих Паука слуг и охранников. Судьба ее вызывала ужас даже у тех, кто бояться не мог, поскольку ни одна из ипостасей Страха не служила ни Адане, ни Тисэйд.

С одним лишь устремлением: спасти хозяйку, любой ценой спасти от паутины, погоня влетела прямиком в поджидающую ловушку: на Меже рыцарей-фейри встретила засада.

Паук Гвинн Брэйрэ, уже не спеша, перешагнул грань, разделяющую миры, равнодушно взглянул на безнадежную схватку и, приторочив кокон с Тисэйд на ездового демона, вскочил на спину чудовища. Ради него даже эти неразумные создания готовы были расстараться, с удовольствием принимая облик обычной лошади. Может быть, в другой ситуации слуги Тисэйд и задумались над тем, есть ли пределы для власти красоты, но сейчас им было не до того. Их убивали. И убили очень быстро. Паук Гвинн Брэйрэ сразу предупредил своих союзников, что пленных можно не брать. Ему для еды более чем достаточно было Тисэйд.

Что ж, казалось бы, ничего страшного. Ну, явится на Землю вайрд итархэ, ну поклонятся ему демоны и духи из тех, кого не принято поминать к ночи, да и днем не стоило бы. Ведь сказано же, что людей это не коснется, так, может, оно и к лучшему, если одно зло будет вытеснено другим.

Меньшее – большим.

Но размеры зла, если о них вообще можно говорить, понятие относительное. Да и… наивно все это, эти рассуждения: тот плохой, а этот – еще хуже. Здесь ведь главное то, как отразятся те или иные события, происходящие в тонких слоях бытия, на жизни обитателей «тварного мира».

Все верно. Однако, с другой стороны, Элиато – зло уже почти познанное. С ним можно контактировать, его можно найти, его, строго говоря, и искать не надо, он сам старательно ищет, собирает людей под свои знамена. Он понятен. Настолько, насколько может быть понятен фанатик-христианин, желающий счастья всем и каждому, стремящийся к тому, чтобы люди жили в мире с собой и собственной совестью.

Владыка Темных Путей, этот самый Волк, которого Чавдарова до похищения называла исключительно по имени, – это совсем другое дело. С ним вряд ли удастся установить контакт. Его не получится найти… это даже не смешно, потому что если верить записям, он уже здесь, на Земле, однако отыскать его никто не может. И главное, по всему выходит, что его-то власть будет несравнима с возможностями «антихриста» Элиато.

Как скажется явление вайрд итархэ на жизни магов? Насколько изменятся взаимоотношения духов и заклинателей? Что произойдет с энергетическими потоками, которыми пользуются псионики? Какие перемены наступят в душах людей?

Ты можешь ответить на эти вопросы, Паук?

Ду'анн алла…

Они не любовники! Вот что кажется самым главным. Это неправильно, очень неправильно, потому что не об этом надо думать, а о том, что диски следует показать специалистам, над ними должны поколдовать аналитики, с этой информацией еще столько работы, а на счету каждый час…

Они не любовники! Хотя ведут себя так, что, казалось бы, не остается места для иного толкования. И… тот поцелуй, свидетелями которого стали почти полсотни ипэсовцев. Боже святый, его до сих пор обсуждают!

Столько людей, увидевших Паука во плоти!

Сейчас Ада Мартиновна почти ненавидела их. И у нее сердце болело при одной мысли о том, чтобы отдать записи… отдать Паука на растерзание сплетникам, психологам, похотливым взглядам, аналитикам – всем!