Социальная философия (Учебник) - Барулин Владимир Семенович - Страница 94

Следует подчеркнуть, что различные варианты периодизации всемирной истории отнюдь не носят взаимоисключающего характера. Разве идея пяти формаций исключает в принципе три ступени истории (личная зависимость независимость - свободная индивидуальность), разве идея о пяти формациях исключает тезис о формации как продукте всемирной истории? Думается, что разные грани периодизации лишь взаимодополняют, взаимоуглубляют друг друга.

И в своем взаимодополнении они создают адекватную картину всемирно-исторического процесса.

Дискуссия о формациях в социальной философии и истории. Учение К. Маркса об общественно-экономических формациях явилось предметом острой полемики в социальной философии и истории. В последнее время критика этого учения усилилась. За что же критикуется это учение?

Во-первых, за претензию на абсолютную правильность и несокрушимость теории.

Во-вторых, за претензию на универсальность, когда любые общества, в любом регионе мира, на любом этапе развития оцениваются с позиций формационной парадигмы.

В-третьих, за формационный редукционизм, когда многообразие и разнообразие обществ, общественных связей "подгоняются" в схемы внутриформационных связей и зависимостей.

В-четвертых, за схематизм, однолинейно-спрямленное понимание всемирно-исторического процесса (пятичленная формула, когда формации, исторически располагаются друг за другом по степени чередования и прогрессивности).

В-пятых, за недооценку разнообразия и специфичности связей и зависимостей в конкретных общественных организмах.

В-шестых, за эсхатологически-хилиастические мотивы. (Эсхатология учение о конечности мира, хилиазм - в христианской теологии и религии учение о тысячелетнем царстве праведников после "второго пришествия" Христа.)

На основе этих критических замечаний высказываются суждения о формациях, о необходимости замены формационного подхода ци-вилизационным.

Нам представляется, что эти критические замечания во многом справедливы. Не повторяя их, в какой-то мере речь об этом шла в предыдущей главе, прокомментируем лишь один момент - эсхатологически-хилиастические мотивы учения Маркса о коммунистической формации как этапе истории.

Вообще следует заметить, что идеи вершинности, конечности тех или иных исторических этапов нередки в истории социальной философии. Грешили этими идеями Гердер, Тюрго, Кондорсе, Бокль. Марксово учение о коммунизме также дает повод оценивать его в таком же духе.

Во-первых, коммунизм встраивается в такой ряд формационных ступеней (при разных их интерпретациях), что он выступает как финал мировой истории. Как первобытность была обязательным началом всей человеческой истории, так коммунизм предстает ее всеобщим завершением.

Во-вторых, сама коммунистическая формация трактуется как некая совершенная, истинная жизнь общества. К. Маркс определял коммунизм как "подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека", как "полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства предшествующего развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т.е. человеческому" [1]. Облик рисуемого К. Марксом коммунизма - это, конечно, не Царство Божье на земле, но уж очень они схожи по числу и степени благ и добродетелей.

1 Маркс К., Энгыьс Ф. Соч. Т. 42. С. 116.

В-третьих, - и это, пожалуй, один из самых важных моментов - идею коммунистической формации К. Маркс перевел в плоскость социально-практической цели общества. Если верующие, хотя и верили в наступление Царства Божьего на земле, не создавали партий и движений по его практической реализации, справедливо ограничиваясь совершенствованием наличных форм жизни и религиозно-нравственным воспитанием, то Маркс учение о коммунизме связал с объективными законами, мессианской миссией пролетариата, социалистической революцией, деятельностью политических партий, коммунистического интернационала и т.д. Даже наука - в лице учения о коммунизме - стала средством построения новой формации. Одним словом, идея коммунистической формации трансформировалась в программу социального действия.

Как мы полагаем, в учении о коммунистической формации смешались рациональная идея об общественном прогрессе, развитии смысла истории, который всегда был, есть и будет, и утопическая идея о вершинности истории, финальности какого-то ее этапа, которого никогда не было, нет и не будет. Учение о коммунизме явилось, пожалуй, самым явным проявлением утопизма в марксизме. Учение о формациях в той мере, в какой оно питало утопические моменты трактовки коммунистической формации, вряд ли может быть приемлемо. Об утопических моментах Марксова учения следует сказать в полный голос еще и потому, что мечта о коммунистическом рае, увлекши за собой миллионы людей в XX в., не дала - и дать не могла - им искомого счастья, а к трагедиям привела. Так что эта идея должна принять на себя свою долю ответственности за те потрясения, которые пережили миллионы людей в XX в.

Таким образом, критика формационных этапов не может быть оценена однозначно. Много в ней справедливого, но немало и поспешных суждений. Во всяком случае для нас очевидно, что речь может идти не об отбрасывании учения о формациях, а о его развитии. Причем это развитие в полной мере должно учесть исторический опыт XX в., который, пожалуй, больше любого другого вскрыл относительность формационных барьеров, показал иллюзорность некоторых "новых" формаций, выявил многообразие и сложную взаимосвязь формационных и цивилизационных этапов истории.

4. Некоторые особенности формационных этапов развития общества

Первобытность. Первобытнообщинная формация охватывает время от возникновения человеческого общества до становления классовых отношений. Хронологически - это многие тысячелетия человеческой жизни, археологически - эпохи палеолита, мезолита и неолита. Первобытнообщинная формация включает в себя три периода: первобытное человеческое стадо, расцвет родового общества, его разложение. В свою очередь время расцвета родового общества делится на стадию ранней первобытной общины, или первобытной коммуны, и стадию поздней первобытной общины.

Думается, одной из важнейших черт первобытности, если взглянуть на нее с более высоких ступеней общественного развития, являются всеобщий синкретизм, взаимосвязанность, взаимопереплетенность всех сторон, граней общественной жизни. Это касается невыде-ленности материально-производстве иной сферы, равно как и других сфер общественной жизни, неразведенности материального и духовного производства, невычлененности управленческих подсистем общества и многих других сторон общественной жизни. Базой этого синкретизма был чрезвычайно низкий уровень производительности труда на этом этапе, зависимость человека от сил и прихотей природы, неразвитость человека и общества. Иначе говоря, это был первобытный, примитивный синкретизм всех общественных отношений той поры.

Первый период первобытнообщинного строя - это время существования первобытного человеческого стада, время антропосоциоге-неза. Вероятно, применительно к этому времени трудно говорить о каких-то устойчивых социальных формах общности в силу крайне низкого развития человека. В этот период в острой борьбе зарождающихся социальных начал с животными инстинктами складывается первая форма человеческих объединений, так называемая праобшина.

Что же касается последующих периодов первобытнообщинной формации, то здесь можно уже выделить более четкие формы человеческих общностей. Важнейшей такой формой, пронизывающей всю историю формации, определяющей ее качественную характеристику, выступает первобытная обшина. Не случайно и сама эта формация получила название первобытнообщинной.

Первобытная община имела всеобщее распространение, она выступала как носитель всей совокупности общественных функций: это был производственный, семейно-бытовой, социально-психологический коллектив.

Прежде всего первобытная община характеризовалась совместной трудовой деятельностью составляющих ее членов. Понятно, что эта деятельность основывалась на крайне низком развитии общественного производства. На первых этапах истории люди создавали орудия производства из кости, камня, рога, дерева. Они не могли первоначально производить необходимые им блага и лишь присваивали продукты природы при помощи охоты, собирательства, рыбной ловли. Тем не менее даже на первых своих этапах это присваивающее производство было общественной материально-предметной деятельностью со своей организацией труда, технологией. Оно сплачивало людей мощными взаимозависимостями, постоянно заставляло их держаться друг за друга.