Тайны прошлого - Имакаев Владимир - Страница 37

Все очень просто. Печь, стол, полки и что-то похожее на кровать. Сырые одеяла, ставшие прогнившей ветошью были противны на ощупь, только шкура какого-то зверя была сухой и теплой, на ней-то и будет он спать этой ночью.

Очень сыро — нужен огонь. Иначе скоро туман заползет сквозь разбитые окна, и в лучшем случае он за ночь подхватит простуду, о худшем Саша решил не думать. Вокруг избушки было полно сушняка и ветвей дубов-великанов, стоящих вокруг дома плотным кольцом, словно их кто-то специально посадил по кругу. На этот раз Санек не стал углубляться в лес, а собрав, что было под рукой, решил, что этого вполне хватит на всю ночь.

Осыпавшаяся глиняная печь еще казалась пригодной, для того чтобы развести огонь, но по всем правилам была настоящей угрозой пожара.

Изба очень сырая, поэтому вряд ли он ее спалит. Выбора другого нет, так что надо разводить огонь. Как у любого мальчишки у него есть спички, хотя он и не курит. Просто так интересно самому развести огонь одним движением руки. И такое чудо стоит всего копейку. Вот оно и пригодилось — чудо в коробочке. Туман, еще не добравшийся до коробка, не размочил серу, и спичка ярко вспыхнула. Листок промокашки быстро перенял на себя язычок огня и, истлевая вместе с рожицами и чернильными пятнами, стал зажигать маленькие веточки.

Тяга была хорошей, и очаг ярко разгорелся, наполняя избушку теплом и светом. И как-то все сразу стало не так мерзко и не так страшно. Усевшись у очага Санек стал думать, а что если кто-то идя в село, нашел его велосипед, и сейчас бабушка вся изпереживалась. Или тот кто-то шел из села в город, тогда мама и папа не могут найти себе места. Уж лучше бы никто его не находил. Завтра поутру он обязательно разыщет дорогу, пойдет в село и скажет, что не смог прийти вчера, а в воскресенье вернется домой, и таким образом никто не узнает, что он заблудился. Да и вообще стыдно даже подумать, что он, практически выросший в этом лесу мог заблудиться.

Подошло время положить в очаг большие поленья, которые будут долго гореть и согревать, когда он ляжет спать. Поленья были весьма увесистыми и большими, одно он смог переломить, ударив о край печи, но решил больше этого не делать, так как печь от удара чуть не рассыпалась. Он стал искать что-то подходящее. Перочинный нож грибника выглядел очень смешно по сравнению, хоть и сухими, но большими ветвями дуба.

Может здесь есть топор, ведь это хижина лесника, пусть и заброшенная. Ведь он как-то обогревал себя, чем-то надо было топить этот дом.

Луч от фонаря забегал по стенам сторожки. На разбитых временем полках стояли кувшины, горшки и кастрюли. Керосиновая лампа была первой полезной находкой. Керосин уже почти выдохся, но лампа, коптя и чихая, разгорелась от лучинки, зажженной в очаге. Санек поставил лампу на стол, расположенный посреди дома, и в сторожке стало еще светлее.

Только сейчас Саня обратил внимание, что несмотря на ножки, стол стоял на огромной каменной глыбе. Это был прямоугольный, во всю длину стола, каменный постамент. Длина его была почти два метра, а ширина может полтора и высота наверное — метр. Он был очень ровно обтесан, но для чего? Неужели, для того чтобы, когда стол обветшает, и ножки не смогут его держать, мог спокойно опираться на эту глыбу.

Саня наклонился, посветил фонарем и заметил, что кроме всего эта глыба рифленая. Какие-то письмена на непонятном для него языке шли по всему периметру. Санек внимательно присмотрелся и ему стало ясно, что этот постамент сюда не вносили, а стоит он тут многие столетия. Основанием он уходит в землю, а насколько глубоко — непонятно.

— Стоп! Если видно, как постамент уходит в землю, значит там нет пола! Одно из двух, либо эта скала вылезла посреди избушки, проломив пол, либо пола здесь и не было вовсе, а кто-то построил сторожку, чтобы непонятно зачем спрятать этот каменный памятник. — Рассудил вслух Санек.

Ведь это археологическая находка большой важности. Он уже представлял, как ведет сюда ученых и учителей, старшеклассников и репортеров, и всем рассказывает историю, как он наткнулся на это. Может этот камень связан с основанием какого-то клана, а вдруг письмена скрывают в себе секрет панацеи, постройки вечного двигателя или карту к затерянным сокровищам. А если так, то наконец-то в их городе смогут построить дворец пионеров, о котором все давно мечтают, даже коллективное письмо писали в Москву…

Что там дворец пионеров, он станет героем, о котором напишут книжки, а может он станет героем-пионером, а вдруг что-то назовут в его честь. Им будут гордиться семья, друзья, родные, школа, страна, наконец! Дети будут учить в школах историю о том, как он заблудился в лесу, и взрослые не станут говорить: «Детям одним по лесу ходить нельзя», а скажут: «Какой это был храбрый парень! Берите с него пример!»

Саше стало немного страшно. Он никогда не был задавакой, а тут от гордости, даже нос задрал. Нет, главное помочь стране, а будут ли о нем помнить это уже не так важно. Санек стал пристально рассматривать эту каменную глыбу. Нужно убрать стол, чтобы стала ясней картина. Стол, на диво, был сколочен так, что не было видно ни гвоздя, ни креплений, только доски. К тому же он был цельным, как будто вырезанный из целого куска древесины. Этого не может быть, таких толстых деревьев не бывает, может только баобаб, но в наших краях он точно не растет, значит стол как-то разбирается.

Этот дом вообще весь непонятный, полки из стены, бревна будто сросшиеся, да и не бревна это вовсе — словно кто-то вырезал этот домик из огромного баобаба. Ни щелей, ничего. Крыша и та целый кусок древесины, а сверху усыпан соломой. Что за мастер сделал этот дом?

Резная софа тоже оказалась сросшейся со стеной. И пол цельный, только прорезь для этого старинного памятника. Казалось, дом просто опустили сюда на вертолете прямо сверху на скалу, чтобы спрятать ее. Хотя, судя по древности избушки, вертолетов тогда не было. Как его тогда сюда опустили? И как можно было все это построить? Санек пытался решить задачку, которая ему была явно не под силу.

Чувство голода стало бороться с любопытством. Топора нет, пилы тоже, даже ножа, кроме перочинного.

Но тут в его голову пришла идея. Не особо крепкий по телосложению парень изо всей силы стал бить сушняком по ножкам стола. Легкая, но ужасно неприятная вибрация отдавала по рукам, хотя это работало — сушняк ломался пополам, а прогнившая за долгое время древесина стола тоже понемногу сдавалась. Очаг горел ярко и жарко, и несмотря на то, что батарейки в фонарике начали садиться, чадящая лампа и очаг освещали всю избушку. Сушняк закончился. Санек лег на пол и со всей силы ударил ногами по ножке стола. Наконец, от удара та сломалась. Но это только одна.

Азарт захватил его целиком. Не испугавшись, что может загореться весь дом, Саня достал полено из печи и положил около противоположной по диагонали ножки стола. Сырая древесина сердито запыхтела. Хотя огонь из-за всех сил пытался схватить ее своими цепкими оранжевыми лапами, она в ответ откидывала в сторону мох и прогнившие щепки. Это была серьезная битва, и чем дольше она длилась, тем яростней был огонь. Хотя временами, наверно разочаровавшись, он начинал угасать, но Санек подбадривал его, раздувая.

Древесина сдалась, и язычки пламени, словно малые озорники, стали взбираться все выше и выше, добираясь до крышки стола. Поняв, что этот метод работает, Саша достал еще два полена и положил у других ножек. Дождавшись пока ножка хорошо прогорит, он тушил пламя.

На все это у него ушло около получаса, теперь прогоревшая древесина ломалась легко. Еще несколько ударов ногой и … цель была достигнута. Пришлось немного попотеть — крышка стола была тяжеловата для него. Казалось, что сам камень держал её и не хотел, чтобы кто-то увидел его тайну. Но Санек оказался весьма настойчивым, и вот крышка сначала сдвинулась, а после и вовсе упала на бок, обнажив то, что скрывала как минимум столетие.

Саня замер, ему не верилось, что он сделал это, но что делать дальше? Почему-то его руки дрожали, наверное из-за усталости или от того, что он не ужинал. Но про еду он думать не мог, его всем существом тянуло к этой каменной глыбе, исписанной иероглифами. Керосиновая лампа ходуном ходила в руке. Первый шаг был самым сложным. Саня обошел постамент со всех сторон, пытаясь найти хоть что-то поддающееся его пониманию. Он поставил лампу сверху, на почти гладкую поверхность этого каменного прямоугольника.