Департамент налоговой полиции - Иванов Николай Федорович - Страница 58

Соломатин оглянулся на Моржаретова. Тот, поняв, о чем речь, прошел к своей машине, вернулся с прибором ночного видения, больше похожим на приспособление для работы окулиста.

Борис примерил очки, пощелкал тумблерами – пойдет.

Скелет птицы уже был готов, и, когда на него набросили парус, дельтаплан мгновенно преобразился. По крайней мере теперь даже неискушенные поверили, что это металлическое сооружение не просто поднимется в воздух, но и полетит в нужном направлении и на необходимое расстояние.

А вечер незаметно, постепенно приходил на землю. От воды уже веяло прохладой, темнели вдали леса, отчетливее слышались звуки над рекой. Все невольно начали поглядывать на часы, и теперь уже Степан, привлекая к себе внимание, направился к своему рюкзаку с торчащими в щели пятками ласт.

Достал темный гидрокостюм, фигурную полумаску, трубку с боковым загубником, ласты. Вместе с ними вытряхнулись красные ленточки на зажимах, и тренер, усмехнувшись, забросил их обратно. Сегодня игры не будет. Слишком большие люди за ним приехали. И хотя, как у любого профессионала, сердце запрыгало от возможности войти в боевую работу, и гордость внутри распирала, и мгновенно, еще даже не согласившись на предложение заклинить винт одной подозрительной яхты, он начал представлять, как станет действовать, – над этим профессиональным зудом висела поездка в Камерун на соревнования. К ней все готово, даже билеты на руках, и номера в гостинице известны, и с дикой завистью глядят на счастливчиков не попавшие в список ребята, потому получить предложение «выйти на охоту» в преддверии всего этого – тоже не особо приятная похлебка.

– Я, конечно, не смею настаивать, но… Но крайне необходимо вывести из строя на некоторое время небольшое судно. Не в интересах какой-то коммерческой фирмы, а ради интересов государства, – не забыл нажать на патриотические чувства Моржаретов, когда уговаривал его в бассейне.

Вообще-то на его месте полковник сам, может быть, послал бы подобного пришельца ко всем морским чертям. Но он уже видел, как спецназовская закваска уже бродила, бередила, будоражила душу тренера.

– Понимаете, согласно положению о деятельности налоговой полиции, людям, которые оказывают содействие в пресечении экономических преступлений… – Моржаретов остановился передохнуть от этой уставной тирады, даже повторил ее про себя, боясь что-либо упустить или перепутать. Хотя, кто знал его феноменальную память, сразу бы раскусил, что он просто дает собеседнику возможность перевести фразу на человеческий язык. – Так вот, тем, кто помогает полиции, предусмотрено к тому же и материальное вознаграждение.

Тренер обидчиво вскинулся, но Моржаретов не дал ему выплеснуть возмущение:

– Это чисто в порядке информации. Хотя в то же время я могу себе представить, сколько вы лично вкладываете своих кровных на занятия с ребятишками. Или я не прав?

– Правы, – горько произнес тренер, вспомнив скорее всего жену, от которой и прячутся эти сбережения.

– Так что деньги могут пойти просто на благое дело. Официально.

Нашел, затронул-таки полковник ту струнку, на которой строится вся жизненная песня седоусого спецназовца. В департаменте тоже долго обсуждали: вручать или не вручать людям деньги за помощь. Остановились на компромиссе: если совершается преступление, в результате которого уходят из государственной казны миллиарды, так почему нельзя оценить работу того, кто поможет перекрыть этот канал? На днях Директор подписал распоряжение о выдаче первых двадцати пяти миллионов рублей информатору. Если учесть, что это всего лишь какой-то мизерный процент от «взятого» дела, то можно сравнить и сопоставить пользу и ущерб, которые соседствовали в пресеченной афере.

– Помоги, – наконец убил Степана простой просьбой Моржаретов.

– Через десять минут я в вашем распоряжении, – согласился тренер и побежал по ступенькам вниз.

Оттуда посмотрел на гостя. Самый первый раз наверху, у лееров, стоял Василий Васильевич, принесший сумасшедшую весть об оплате воды. Затем пришел Иван Черевач, уже с конкретными деньгами. Теперь – полковник налоговой полиции, который тоже обещает деньги. Неужели там навсегда поселилась удача?

И вот все стоят на берегу. Дельтаплан собран, Степан уже в костюме.

– Ну что, орлы? – произнес Моржаретов, оглядывая собравшихся.

В такие моменты говорить имеет право только начальник, и присутствующие признали это право за ним. Более того, Борис, Степан и даже инструктор пусть и по привычке, но встали в одну шеренгу, готовые получить приказ.

– Не стану никого ничему учить и ни к чему призывать. Нам надо сделать дело. Оно нам по плечу. Или мы зря носили свои погоны. Оркестра не будет, так что…

Степан вышел вперед. Примерился, как будет спускаться с обрыва к воде, посмотрел вдаль – туда, где около одного из островов красуется яхта. Поправил прикрепленные к голени резиновые ножны под обоюдоострый клинок с насечкой в виде пилы. Всего-то и нужно – пошурудить с винтом. Детские шалости. Дело привычное.

Глебыч переговорил по рации, и, пока тренер спускался к реке, к берегу подскочила моторка. На плечи Степану набросили рубашку, чтобы не привлекал внимание своим экзотическим видом. Муровец отдал очередной приказ, и катер, задрав нос, рванулся на простор. Где-то перед островом пловец уйдет под воду и…

И начал готовиться к полету Соломатин. Его задача выглядела посложнее, а уж про то, что нужно обязательно вернуться назад с захваченными документами, и речи не заводилось. Тут начинает действовать принцип «надо», а там уж выкручивайся как можешь.

Рядом с Моржаретовым остановился Глебыч, и начопер, как бы подчеркивая совместное проведение операции, пояснил:

– Мы сидим на соседних островах. В случае опасности тебе нужно продержаться пять-семь минут. Мы подскочим.

– Продержимся, – уверил Борис. Хотя семь минут – все же много…

Моржаретов, похоже, уловил его состояние, счел необходимым повторить то, что уже каким-то образом говорил:

– Документы, которые мы можем таким образом добыть, прервут не просто аферу. Они позволят нашему руководству выйти на правительство и показать, по каким схемам и под каким прикрытием распродаются природные богатства.

– Ясно, – ответил Борис. Он и без такой высокой политики взялся бы за дело: надо – значит, надо.

Однако полковник не закончил:

– И насчет тебя. Мы пытались проработать все варианты, чтобы попасть на остров без этих игрушек, – кивнул он на дельтаплан. – Но, поверь, более незаметного способа не нашлось. Пловцов-подводников не оказалось, плыть на лодках – это риск оказаться замеченными, а документы уничтожаются, как ты видел, за секунду. Поэтому – ты.

Соломатин согласно кивнул. Облаченный в бронежилет, сшитый в виде жакетки, он выглядел стройнее и элегантнее, чем даже при неизменном костюме и галстуке в департаменте. Не менее элегантные и аккуратненькие кармашки уже были наполнены всем самым необходимым для тех самых пяти-семи минут – от шприц-тюбика с обезболивающим до светового и звукового пиропатрона. Стреляющий нож, альпинистская «кошка», пластилиновый тротил, «обруч» для выжигания отверстий в сейфах, пейджер – современный технический прогресс, снабдив человека своей продукцией, делает из него такого монстра, что всякие ниндзя в компьютере у секретарши Моржаретова смахивают на дошкольников в «казаках-разбойниках». Единственное, о чем мечталось, – заиметь шапку-невидимку.

Ее-то в определенной степени и должен заменить дельтаплан. Воткнутый носом в землю, слегка покачивая на ветру крыльями, он ждал своего часа спокойно и внушительно. А пока все невольно поглядывали на часы и излучину реки: если у Степана все нормально, то скоро он вернется на моторке обратно.

– Что-то задерживается, – не выдержал первым муровец.

– Понимаешь, Глебыч. там ведь собрались не просто злостные нарушители налогового законодательства, – тут же отреагировал Моржаретов, разряжая обстановку и успокаивая заодно и себя. – Они собрались наверняка с женщинами. Это тебе их обнаженный вид уже ничего не напоминает и не тревожит, а Степан еще все-таки мужчина.