Пираты Короля-Солнца - Алексеева Марина Никандровна - Страница 118

И барахтались люди в хлещущей их, словно плетьми, путанице такелажа, словно мухи в паутине… И раскачивались между небом и землей на этих сатанинских качелях отчаянные ползуны по вантам, цепенея от ужаса и выкрикивая прямо в тучи богохульные проклятия.

Но никто не покидал своих постов, если только ураган не распоряжался по-другому. За трусость полагалась смерть. Таков был суровый закон палубы' .

Конец цитаты. Анри де Вандом трус. Анри де Вандом по суровому закону палубы должен быть повешен на рее.

Пираты Короля-Солнца об этом законе еще не знают, и я дешево отделаюсь, если мне объявят бойкот. Может быть, до Алжира. А может быть, до конца войны. Ведь никто из них до сих пор не появился, не спросил: 'Живы ли вы, Вандом? Все ли с вами в порядке?

Теперь от меня будут шарахаться как от зачумленной или от прокаженной. Уберу-ка я эту книгу с глаз долой. Хотела успокоиться, прогнать отчаяние, а отчаяние еще более усугубилось. Ну, вот что — продолжу свое занятие. С места не сойду, пока не закончу шов на Синем Знамени… Умный человек написал книгу о кораблях и океанах. Все именно так и было на 'Короне' . Но пусть умная книга, написанная умным человеком, отдохнет. Где мое шитье? Нитку в иголку и полный вперед! Хоть так-то душу успокою…

25. ПЕРВЫЙ ЧИТАТЕЛЬ 'МЕМУАРОВ' РОЛАНА

/ Продолжение мемуаров Ролана./

— Послушай-ка, малек, — сказал мне Серж, когда вечеринка в кают-компании подошла к концу, — У тебя уже много написано? Я имею в виду твои мемуары.

— Несколько глав, сударь.

— Силен! — сказал Серж, — Дай-ка мне почитать. Один черт не заснуть. Да где ж тут заснешь, когда Гугенот всю ночь палит свечи и талдычит свою тарабарщину. А так хоть, может, что подскажу. Да не смотри на меня такими испуганными глазами, я не критик, не редактор, я самый обычный читатель. Ведь ты для кого-то это пишешь?

— Вы самый первый читатель моих мемуаров, господин де Фуа.

— Надо же когда-то начинать.

И я вручил Сержу уже написанные мной главы, а сам засел за описание шторма. Мы договорились, что я зайду за рукописью с утра. Так я и сделал.

— Продолжай в том же духе, — сказал Серж, — Начало, может, излишне патетическое, но, как в одной из глав твоих мемуаров у тебя же говорит граф де Ла Фер — "Такому ребенку простительно".

— Излишне патетическое начало? А как бы вы начали?

— Не обо мне речь. Автор — ты, а не я. Не обижайся, Ролан, будем считать, что я ничего не говорил. Сейчас ничего не вычеркивай. Оставь все как есть. Пройдет время, перечитаешь, и, быть может, найдешь другие слова. Проще.

— У вас есть еще какие-нибудь замечания?

— Разве что реже употреблять слово 'которые' в первой главе. А главное — есть одна глава в твоих мемуарах, которую я попросил бы для общей пользы не читать пока нашим.

— Я вообще не собирался читать вам мемуары. Вы сами попросили! И вообще — все сыро, не доведено до ума, это же всего лишь черновик.

— Что за обидчивый народ мемуаристы! Я не придираюсь к твоему стилю, малыш, да и мои друзья с удовольствием послушают твое сочинение. Только та глава, где ты в обществе переодетой сестричкиие. Только та глава, где ты в обществе переодетой сестовольствием послушают твое со-и глазами, я не критик, не редак-р, встречаешь в кабаке Атоса, Граммона и Викинга — ее сейчас убери из рукописи.

— Вам не понравилось, что я струсил сначала?

Серж покачал головой.

— Вам не понравилась фраза, с которой я обратился к графу и маршалу? Тавтология — два раза слово 'честь' в одном предложении?

— Фраза вполне в твоем духе, Ролан, и сцена очень даже живая.

— Тогда почему такая таинственность? Зачем убирать сцену с Викингом?

— Ты сам поймешь, Ролан. На обратном пути. А может, и раньше. А сейчас вот тебе подарочек от первого читателя.

Серж достал маленькую шкатулку весьма художественной работы и вытащил оттуда какие-то листки.

— Бери. Дарю. Твой первый гонорар.

На шкатулке я разглядел герб де Фуа — быть может, последняя фамильная реликвия Сержа. А свои бумаги Серж разорвал и выкинул в море. Я не хотел принимать такой подарок, но Серж чуть ли не силой всунул мне в руки шкатулку.

— А теперь мы до обратного пути заныкаем сюда твою главу о Викинге. И вот тебе ключ.

Я сделал все, как сказал Серж, но так ничего и не понял в его таинственных словах. А потом Серж проехался по той главе, где говорилось о саботаже, который намеревался устроить его дядюшка. 'Это несерьезно, — сказал Серж, — Очень сомневаюсь, чтобы он на это осмелился. Проверить, конечно, не мешало, но мы только зря время потратили. Взорвать флагман, куда там! Ложная тревога — мелкая пакость напоследок. Но дядюшка сам себя наказал — если уж Граммону известно — басня о 'поврежденных' пушках пойдет гулять по стране. Потому что такого болтуна,[67] как Граммон белый свет еще не видел' .

— Почему же вы просили спрятать эту главу? Если Граммон — болтун?

— Граммон болтун, да, это так. Но Граммон не дурак. Он умеет хранить тайны. Скажи, Ролан, пришло бы тебе в голову, что рыжебородого Викинга с его легендарной косичкой не кто иной, как Граммон послал в Англию на помощь Карлу Второму? Еще в те времена, когда наш подлый Двор носил траур по кровавому Нолу, и выказывать сочувствие к Стюратам было опасно?

— Нет, конечно. Но это было еще при Мазарини. Зато я слышал много раз, как граммонов сынок де Гиш во всех красках описывал приключения Карла Второго и дивился — откуда он все это знает? Еще до Реставрации английского короля, когда они там скрывались и подвергались всяким опасностям.

— Викинг заплел свою рыжую косичку и погрузился на корабль, — сказал Серж загадочно, — Это внушает надежду.

— А почему Викинг часто трется возле Гримо? — спросил я.

— А-а-а… — протянул Серж, — Так они же старые знакомые. Тогда Викинг тоже заплел косичку и помогал осуществлять бегство нашего милого герцога из Венсена.

— Вас послушать, так пол-Франции помогало Бофору бежать из Венсена! И Оливье, и Викинг.

— Они были рядовыми участниками того дела. Руководителей Венсенской истории ты и без меня знаешь. А Гримо в том деле был главной пружиной. И в Венсен попал не без участия маршала, по рекомендации его управляющего.

— Скажите, кто такой этот Викинг? Бофор, Карл Второй — он каждый раз заплетает свою легендарную косичку, когда берется помогать в опасных делах? Освобождение Бофора, Реставрация Карла Второго… Что ему у нас понадобилось?

— Кто такой Викинг? Солдат удачи. Наемник — как ты сам, наверно, понял…

— У-у-у, наемник.

— Но наемник не совсем обычный. За грязные дела Викинг не берется.

— Я понял, что Викинг наемник еще в кабачке, но скажите…

— В отличие от мечтателя Ролана, Викинг, этот солдат Фортуны…

Серж что-то еще хотел сказать, но его позвали. А я перечитал написанное и решил эти вот листы тоже положить в шкатулку до поры до времени. Загадочная личность этот Викинг! Но к нему лучше не соваться с расспросами. Нас окружают какие-то тайны, но тайны когда-то открываются. Откроется и третья тайна рыжего Викинга. Когда-нибудь мы узнаем, зачем Викинг в третий раз заплел свою косичку! Узнаем, узнаем, 'клянусь Одином' — так часто говорит этот великан.