Пираты Короля-Солнца - Алексеева Марина Никандровна - Страница 90

— Это чудо! — сказал паж восторженно.

Рауль положил руку на плечо Анри.

— Нет слов, — сказал он, — Только кисть Люка передаст все это великолепие.

Гримо поглядывал на них из своего укрытия. Он заметил, что рука хозяина уже лежит на плече пажа. Но приглашения снять курточку не последовало. 'Балда, — сокрушенно подумал Гримо, видя, что Рауль предлагает пажу орехи, — на кой черт ей твои орехи? ' Правда, орешки были предложены со щипцами. Но и тут пажу пришлось самому колоть орехи. 'Крепкие орешки' , — заметил Анри. "Да-да, крепкие орешки' , — ответил Рауль и почему-то вздохнул, словно вспомнил что-то не очень веселое. Гримо заметил, что Анри сидит не по-мальчишечьи, а по-девичьи, сблизив коленки. Но его хозяин рассеянно смотрел на вазу с орешками, а не на коленки Анри де Вандома.

Что касается Анри де Вандома, пажеский костюмчик был продуман до мелочей и сшит для Анри г-ном Персереном по общему эскизу герцогских пажей, но, учитывая индивидуальные особенности фигуры м-ль де Бофор. В плечах — крылышки, штанишки, пышные, коротенькие, как современные шортики, умело скрывали девичью фигурку. Будь мадемуазель экипирована по нынешней моде, футболка и шорты сразу выдали бы ее пол даже Ролану. Но в XVII веке на рубашку шло значительно больше материи, чем на молодежные футболки XXI века. И кое-какими техническими советами Шевретты весьма умело пользовалась ее способная ученица. Сейчас, конечно, Шевретта очень пожалела бы о том, что учила дочь Бофора маскировке. Но, навещая время от времени приятельницу-аббатиссу в монастыре Святой Агнессы, Шевретта выбирала минуту-другую, чтобы поучить кое-каким хитростям маленькую простушку Бофорочку.

— Морс? — предложил Рауль.

— Чуть-чуть, — сказал Анри.

Рауль налил себе полный бокал, пажу — чуть-чуть.

— Никак отпиться не могу, — вздохнул он.

— Сударь, — сказал Анри, — Теперь, когда я убедился, что вы в добром здравии, и вам не нужна медицинская помощь… Хотя почему у вас хриплый голос?

— С перепоя, — сказал Рауль, — А может, и сорвал, песни же всю ночь орали.

— Какая жалость! — воскликнул Анри, — Неужели так и останется?

— Да ладно, — сказал Рауль, — Пройдет. А не пройдет, черт с ним. Я ж не оперный певец.

— О, но вы таким звонким голосом пели песню о капитанах, сударь! И еще…когда предложили тост… чтобы погибла надежда Ислама…

Анри жалостливо вздохнул.

— Можно подумать, я лишился ноги или глаза, — фыркнул Рауль, — У Пиратов это часто. Да еще и шрамы.

— Что бы вы ни говорили, — сказал Анри, робко поднимая глаза на своего собеседника, — Мне очень трудно представить вас на деревянной ноге и со шрамом.

— А вы представьте, — сказал Рауль, стараясь говорить погрубее, — Я же Пират.

Гримо тихо смеялся.

"Нет, мой милый, ты не пират! Ты редкий дурак и теряешь драгоценное время. Черт возьми! Все-таки до отца тебе далеко. Тьфу! Злости не хватает!

— У меня к вам поручение от герцога, — сказал Анри, — Но герцог велел вам сказать только в том случае, если вы себя хорошо чувствуете.

— А если бы я заболел? — спросил Рауль, — Что тогда?

— Тогда г-н Дюпон к вашим услугам. А почему вы спросили? Вы все-таки нездоровы? О сударь, не скрывайте ничего!

Рауль добродушно-шутливо обнял пажа.

— Если я заболею… — пробормотал Рауль.

— То что? Что вы сделаете? Утопитсь?

"Черт возьми! Моя дурная слава бежит впереди меня!"

— Все нормально. Что угодно герцогу? Говорите!

— Может, вы все-таки оденетесь? — спросил Анри, — Вам не кажется, что вы…э… неприлично выглядите?

— Я у себя, и мне жарко, — сказал Рауль, — Позвольте заметить, Анри, я вас сюда не приглашал. Вы пришли,…проявив инициативу, влекомый достойным уважения чувством любви к ближнему…

"Любви к ближнему. Аминь. Но эта любовь к ближнему принимает какую-то не католическую, а древнегреческую форму, — подумала перепуганная Бофорочка, — Господи, защити меня от этого язычника' .

— …но вам угодно читать мне ханжеские проповеди, а я в ответ на ваши проповеди заявляю вам, что не разделяю взгляды господ иезуитов, понимаете, паж? Мне ближе гуманисты, Возрождение, древние греки. На время путешествия эта каюта — мой дом. Мой дом — моя крепость. Я делаю в своей крепости что хочу. И не собираюсь париться как какое-то рагу! Захочу, и вовсе догола разденусь, и никто мне не запретит. А если будет жарко, я так и сделаю, и буду валяться до самого Алжира.

— Но только при мне не раздевайтесь догола, — пискнул паж.

"Да уж, — подумал Гримо, — Это ты хватил лишку. Напугал бедную девочку. Всему свое время, дурачина!

— Но, чтобы не шокировать вас, маленький ханжа, облачусь в свой халат, — сказал Рауль, заметив, что хозяйственный Гримо уже приладил крючки и гвозди и кое-как разместил одежду.

— Вы напрасно считаете меня ханжой, — сказал Анри, переводя дух, — Я тоже считаю, что человеческое тело прекрасно. Я восхищаюсь мраморными статуями. Но сударь, существуют приличия!

— А! Слава Богу, что вы хоть статуями восхищаетесь! А то вы могли бы обозвать античных богинь дьявольскими идолами. Или Амур, Венера, Аполлон, кто там еще — одно дело, а живой человек — другое? И какая же статуя вызывает у вас наибольшее восхищение?

— Амура, — сказал Анри, — В Вандомском дворце. Амура. Бога любви. Вы, между прочим, на него чем-то похожи. Раньше мне это в голову не приходило.

Рауль хотел рассказать о своей статуе Психеи, но решил поскорее узнать, в чем заключается поручение Бофора. Он посмотрел на Анри вопросительно. Гримо же ждал совсем иного продолжения диалога!

— Итак? — спросил Рауль, — Что угодно герцогу?

Гримо больше не мог сдерживаться. Болтовня этих младенцев его доконала. Он захохотал во всю глотку.

— Что это с ним? — испуганно спросил Анри, — Он не помешался? Мне страшно, господин де Бражелон!

— Мне тоже страшно, — сказал Рауль, — Я замечал за бедным Гримо с некоторых пор разные странности. Знаете… Вандом, у стариков бывает иногда…

— Да, бывает! — откликнулся Вандом, — Помнится, мне говорили о бедных стариках, выживших из ума, за ними ухаживали…монашенки. Ваш Гримо тоже выживает из ума. Представляете, он напялил парик алонж!

— А! Так мне это не приснилось?

— Нет-нет! Это подарок герцога.

— А я думал, это я помешался. Но может, обойдется с Гримо, как вы думаете, Анри?

— Надеюсь, обойдется, — сказал Анри, — А вам не страшно оставаться с бесноватым?

— Пустяки, — сказал Рауль.

— Со мной-то обойдется, — захохотал Гримо, — Это у вас, деточки, не все дома! Деточки. Глупенькие маленькие деточки. Ха-ха-ха!

— Не обойдется, — сказал Рауль с расстроенным видом, — Придется все-таки звать г-на Дюпона.

— Сначала выслушайте, что хочет от вас герцог. Это все же важнее. Рауль приготовился слушать Анри, с тревогой смотря на смеющегося Гримо. Паж протянул Раулю записку.

— Читайте, — сказал Анри.

3. "ФОРМА ОДЕЖДЫ — ПАРАДНАЯ"

— Как это понимать? — спросил Рауль, протягивая Анри записку адмирала.

— Так и понимайте, — ответил Анри, — Что вам не ясно?

В записке герцог велел собраться всем участникам ночной пирушки на шканцах по сигналу корабельного колокола. Рауль должен был оповестить всех Пиратов.

— Зачем нас всех собирают? — спросил Рауль.

— Я не знаю, сударь. Правда, не знаю. Рано утром пришел капитан де Вентадорн, и они о чем-то тихо говорили. Потом капитан ушел по своим делам, а герцог написал вот эту записку и велел передать вам. В том случае, если вы вполне здоровы.

"Лучше бы я прикинулся больным, — с тоской подумал Рауль, — Мы, вероятно, очень разгулялись, и грядет втык от начальства. Беда в том, что я ничего не помню. Еще посадят всех под арест. За дебош. Но теперь поздно переигрывать партию. И о Дюпоне ужасики рассказывают. От лекарей лучше держаться подальше, пока есть такая возможность. А под арест так под арест. Не сажают же здесь арестантов в трюмы, в кандалы не заковывают. Выкрутимся".