Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 111

111

Изменить размер шрифта:

Тут был оратор; на последней сессии

Он с первой речью важно выступал:

От робости теряя равновесие,

Обширные проблемы освещал.

Потом прочел во всей английской прессе я

Его дебюту множество похвал:

Твердили все газеты в исступлении,

Что гениально это выступление!

Оратор этот был ужасно горд

И лавры предвкушал самовлюбленно;

Он был неглуп, в цитатах очень тверд

И наслаждался славой Цицерона.

К Амондевиллу в гости этот лорд

Был приглашен к открытию сезона,

И «гордостью отчизны» лести глас

Его провозглашал уже не раз.

Тут были два талантливых юриста,

Ирландец и шотландец по рожденью,

Весьма учены и весьма речисты.

Сын Твида был Катон по обхожденью;

Сын Эрина — с душой идеалиста:

Как смелый конь, в порыве вдохновенья

Взвивался на дыбы и что-то «нес»,

Когда вставал картофельный вопрос.

Шотландец рассуждал умно и чинно;

Ирландец был мечтателен и дик:

Возвышенно, причудливо, картинно

Звучал его восторженный язык.

Шотландец был похож на клавесины;

Ирландец, как порывистый родник,

Звенел, всегда тревожный и прекрасный,

Эоловою арфой сладкогласной.

К Амондевиллу съехались они

Эстеты, и политики, и пэры

Конечно, жизнь комедии сродни

Смешны поступки, лица и манеры,

Но шутка увядает в наши дни;

Ни Конгриву, ни дерзкому Мольеру

Не оживить насмешкой прошлых лет

Прилизанный и чинный высший свет.

Смешные чудаки остепенились

И как-то отошли на задний план,

Профессию теряя, изменились

И хитрый шут, и ловкий шарлатан.

Ей-богу, все глупцы переродились,

Какой-то появился в них изъян.

Мы стали стадом, каждый это знает:

Толпа скучна, а меньшинство скучает.

Как рожь, я прежде Истину растил,

Теперь колосьев жалких мне довольно;

Коль ты намек, читатель, уловил,

Я буду — Руфь, ты — Вооз сердобольный.

Но я напрасно Библию открыл,

Мне детство вспоминается невольно;

Я верю миссис Адаме больше всех:

«Упоминать Писанье всуе грех!»

В наш жалкий век мякины, сколь возможно,

Мы пожинать стремимся что-нибудь;

Так остряки стремятся осторожно

Свое словечко вовремя ввернуть.

Один хитрец придумал способ сложный,

Как вовремя находчиво блеснуть:

Цитаты он уж с вечера готовил

И по программе ловко острословил.

Но остроумец должен подводить

К удобной точке тему разговора:

Он должен слово хитрее пустить,

Как ловкий псарь — обученную свору,

Он должен случай вовремя схватить,

Он должен смело, выгодно и скоро

Соперника смутить или убрать,

Чтоб выгодных позиций не терять.

Хозяева — лорд Генри и миледи

Гостей своих умели угостить;

И призраки для столь роскошной снеди

Могли бы воды Стикса переплыть!

Мечту о восхитительном обеде

Голодным смертным трудно подавить;

С тех пор как Ева яблоко вкусила,

Владеет всеми нами эта сила.

100

Так злачный край медово-млечных рек

Сулил господь голодным иудеям;

А ныне любит деньги человек;

Мы устаем, слабеем и стареем.

Но золото мы любим дольше всех:

С любовницами, с другом и лакеем

Проститься легче нам, чем потерять

Тебя, платежной силы благодать!

101

Итак, охотой занялись мужчины.

Охота в юном возрасте — экстаз,

А позже — средство верное от сплина,

Безделье облегчавшее не раз.

Французское «ennui»[79] не без причины

Так привилось в Британии у нас;

Во Франции нашло себе названье

Зевоты нашей скучное страданье.

102

А те, кому минуло шестьдесят,

Газеты в библиотеке читали,

Оранжереи, дом, старинный сад,

Портреты, статуи критиковали

И, устремив глаза на циферблат,

Шести часов устало ожидали.

В деревне, как известно, ровно в шесть

Дают обед тому, кто хочет есть.

103

Никто ни в чем не ощущал стесненья;

Вставали каждый кто когда желал,

И каждому, по мере пробужденья,

Лакей горячий завтрак подавал.

Иной предпочитал уединенье,

Иной в приятном обществе гулял,

И лишь веселый колокол обеда

Всех собирал на общую беседу.

104

Иные леди красились чуть-чуть,

Иные с бледным ликом появлялись;

Способные изяществом блеснуть

На лошадях в окрестностях катались;

В ненастный день читали что-нибудь,

Иль сплетнями о ближних занимались,

Иль сочиняли в пламенных мечтах

Посланья на двенадцати листах.

вернуться

Тоска, скука (франц.).

Выбрать книгу по жанру

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 111

Связь с нами