Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 113

113

Изменить размер шрифта:

Огромный мир за мной и предо мной,

И пройдено немалое пространство;

Я знал и пылкой молодости зной,

И ветреных страстей непостоянство.

Неразделим со славою земной

Глас отрицанья, зависти и чванства.

Когда-то славой тешился и я,

Да муза неуживчива моя.

Поссорился я с тем и с этим светом

И, стало быть, попам не угодил:

Их обличенья, грозные запреты

Мой вольный стих навлек и заслужил.

В неделю раз бываю я поэтом

Тогда строчу стихи по мере сил;

Но прежде я писал от страстной муки

Теперь писать приходится от скуки.

Так для чего же книги издавать,

Когда не веришь славе и доходу?

А для чего, скажите мне, читать,

Играть, гулять, придерживаться моды?

Нам это позволит забывать

Тревоги и ничтожные невзгоды:

Я что ни напишу, тотчас же рад

Пустить по воле ветра наугад.

Когда б я был уверен в одобренье,

Ни строчки новой я б не сочинил;

Да, несмотря на битвы и лишенья,

Я милым Девяти не изменил!

Такое состоянье, без сомненья,

Любой игрок отлично б оценил;

Успех и неудача, всякий знает,

В нас равное волненье вызывают.

Притом не любит выдумок пустых

Взыскательная муза — и не диво,

Что говорить о действиях людских

Она всегда старается правдиво

И славу оставляет для других,

Давно привычных к лжи красноречивой;

Излишнюю правдивость с давних пор

Поэтам ставить принято в укор.

Отличных тем на свете очень много

Любовь, гроза, война, вершины гор!

Ошибки, обсуждаемые строго,

И общества критический обзор

Вот истинно широкая дорога,

Для чувства и для разума простор.

Знай сочиняй! Октавы, может статься,

Хотя бы на оклейку пригодятся.

Я говорить хочу на этот раз

О той весьма приятной части света,

Где все на первый взгляд прельщает нас

Брильянты, горностаи и банкеты;

Но это «все» — обман ушей и глаз,

На деле ж в «том храме этикета,

В однообразной, скучной пустоте,

Простора нет их мысли, ни мечте.

Нет живости в их праздном оживленье,

Остроты их весьма неглубоки,

Ничтожны их проступки, преступленья,

Покрыты лаком мелкие грешки,

Неискренни их страсти и волненья,

И даже их страданья-пустяки;

Их внешние и внутренние свойства

Весьма однообразного устройства.

Они уподобляются порой

Солдатам после пышного парада,

Которые ломают четкий строй,

Пресытясь пестрым блеском маскарада.

Конечно можно тешиться игрой,

Но зов приличий забывать не надо,

И вновь они проводят дни свои

В раю забав и праздного „ennui“.

Когда мы отлюбили, отыграли,

Отслушали сенаторские речи,

Отнаряжались, отголосовали,

Отпраздновали проводы и встречи,

Когда для нас на балах отблистали

Красавиц ослепительные плечи,

Нам — ci-devant jeunes hommes[80] — судьба скучать,

Но в скучном свете все-таки торчать.

Я очень часто жалобы слыхал,

Что нашего beau monde'a, то есть „света“,

Как следует никто не описал:

Лишь сплетнями питаются поэты,

Которые швейцар пересказал

(И то за чаевые, по секрету),

Да тем, что слышал выездной лакей

От камеристки барыни своей.

Но ныне все поэты стали вхожи

В beau monde и там приобрели влиянье,

А те, кто посмелей и помоложе,

Завоевали прочное признанье.

Теперь портреты каждого вельможи

И светских происшествий описанья

Верны, поскольку нам рисуют в них

Писатели почти себя самих!

„Haud ignara loquor“;[81] вот „Nugae, guarum

Pars parva fui“,[82] право, легче мне

Рассказывать в октавах с должным жаром

О бурях, о гареме, о войне!

Я дорожу моим свободным даром

И принимаю формулу вполне:

„Vetado Cereris sacrum qui vulgarit“[83]

(Высоких истин низкий ум не варит).

Я не хочу, чтоб и меня увлек

Тот идеал, излишне отвлеченный,

Который от реальности далек,

Как наш отважный Парри от Ясона.

И без того мой замысел глубок;

Такую широту диапазона

Непосвященным трудно, может быть,

Как следует понять и полюбить.

Увы! Миры к погибели стремятся,

А женщина, сгубившая нас всех,

До сей поры не в силах отказаться

От этих легкомысленных утех!

Быть жертвою, страдать и унижаться

Она обречена за этот грех;

Досталось ей в удел деторожденье,

Как нам бритье — за наши прегрешенья!

вернуться

Бывшие молодые люди (франц.).

вернуться

„Я говорю о том, что всем известно“ (лат.).

вернуться

„Пустяки, малой частью которых я был“ (лат.).

вернуться

Я запрещу тому, кто разгласил таинства Цереры» (лат.).

Выбрать книгу по жанру

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 113

Связь с нами