Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 120

120

Изменить размер шрифта:

Амурные истории Жуана

Во всех салонах сплетни вызывали.

Но леди Аделину, как ни странно,

Его грехи нимало не пугали.

Притом в английском климате туманном

В Жуане страсти как бы остывали;

Ведь был он как младой Алкивиад

К любой среде приспособляться рад.

Герои мои был тем более пленителен,

Что не старался никого пленять,

Он был умен, спокоен, обходителен,

Не претендуя лавры пожинать.

Назойливый дендизм предосудителен;

Его девиз — «блистать и ослеплять»,

А фатовство и прочие чудачества

Роняют человеческие качества.

Мне хорошо известно — не всегда

Успех чванливым франтам доставался

А мой Жуан был скромен, господа,

И сам собою всюду оставался;

Он искренним казался без труда

И голосом приятным отличался,

А голосу приятному даны

Все пагубные чары Сатаны!

Он от природы был учтиво — нежен

И подозрений вовсе не внушал,

Изящен и спокойно — безмятежен,

Он весело победы предвкушал.

Герой такой мне попадался реже,

Чем фатоватый щеголь и нахал,

А впрочем, скромность тоже дар отменный;

Она успех приносит несомненный.

Любезно — весел и приятно — мил,

Жуан со всеми вел себя тактично.

Он сплетничать о ближних не любил,

Он слабости собратьев знал отлично,

С надменными он сам надменен был

И намекнуть умел дипломатично,

Что цену знает и себе и им

И что доволен жребием своим.

Но дамам каждый раз являлся он

В том облике, в каком его хотели

Узреть. Таков неписаный закон.

Живей всесильной кисти Рафаэля

Воображенье их; кто наделен

Красивой внешностью, того умели

Они всегда поднять на пьедестал,

Чтоб он, как чудо света, заблистал.

Но Аделина просто приписала

Жуану качества свои и в нем

Все совершенства редкие искала;

И мудрецы порой повинны в том.

Нас учит опыт многому, но мало.

Мы горечь истин все же познаем,

А мудрецы упорно забывают,

Что и глупцы на свете ведь бывают.

Мудрейший Бэкон, Локк, Сократ и ты,

Божественный, чье чистое ученье,

Непонятое, как и все мечты,

Лишь породило новые гоненья,

Лишь укрепило силу темноты,

За что ты принял это униженье?

Увы, примеров множество таких;

На совести людской оставим их.

Что до меня — о славе не мечтая,

Держаться я решил теперь скромней:

Я с холмика спокойно созерцаю

Мельканье лиц и пестроту идей,

Я безмятежно — весело болтаю,

Как на прогулке, с музою моей;

Легко дается мне стихосложенье,

Без всякого оттенка напряженья.

Мне кажется, в уменье рифмовать

Заслуги нет, но в легком разговоре

Весьма приятно время коротать.

Когда поэты с музами не в ссоре,

Они умеют строчки сочетать

В изящном стиле «Improvvisatore»[94]

В подобном стиле рад писать и я,

Но льстивою не будет песнь моя.

«Omnia vult belle Matho dicere — die aHquando

Et bene, die neutrum — die aliquando male».[95]

За первым не стремись, коль не титан ты,

Второе в счастье нужно и в печали,

Для третьего потребны уж таланты,

Зато везде и всюду мы встречали

Четвертое; в поэме ж сей, друзья,

Вы все найдете, полагаю я.

Я прославляю скромность как систему,

И с гордостью я вовсе не в ладу;

Короткой я задумывал поэму,

И сам не знал, куда я забреду.

Хотелось мне представить эту тему

Цензуры благосклонному суду,

Польстить владык дряхлеющих амбиции,

Но я, увы, рожден для оппозиции!

Я неизменно защищаю тех,

Кто не в чести. И если час настанет,

Когда толпы победной рев и смех

Над бывшими избранниками грянет,

Я нападать на них сочту за грех.

И, может быть, — меня на это станет

Примкну я к роялистам; мне претит

И демократ, когда он властью сыт.

Я мог бы стать супругом превосходным,

Не зная, как печален мой удел,

Я мог бы, свойствам вопреки природным,

Монахом стать, уйдя от светских дел,

Но никогда в плаще поэта модном

Я щеголять бы дерзко не посмел,

Когда б мои стихи перо зоила

Насмешкой злобною не заклеймило.

«Laissez aller».[96] В поэме, господа,

Героям самым разным дверь открыта.

Писать о них, казалось, нет труда;

Не нужно Лонгина и Стагирита;

Но вот в окраске фактов вся беда!

Здесь подобает мудрому пииту

Искусственное к естеству свести,

В явленьях частных общее найти.

вернуться

«Импровизатор» (итал.).

вернуться

«Матон хочет все говорить наилучшим образом, говори когда-нибудь и хорошо, говори средне, иногда говори плохо» (лат.).

вернуться

«Пусть все идет своим чередом» (франц.).

Выбрать книгу по жанру

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 120

Связь с нами