Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Дон Жуан

Гнедич Татьяна Григорьевна

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Наши партнеры

Последние комментарии

Сергей2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Lynxlynx2018-11-27

Читать такие книги полезно для расширени

К книге

Leonika2016-11-07

Есть аналоги и покрасивее...

К книге

Важник2018-11-27

Какое-то смутное ощущение после прочтени

К книге

Aida2018-11-27

Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит

К книге

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 127

127

Изменить размер шрифта:

На столике — верней, на туалете

(Я точности придерживаться рад;

О самом незначительном предмете

Я говорить не стану невпопад!)

Свеча горела тускло. В мутном свете

Героя моего усталый взгляд

Встречал картины, вазы, гобелены

И темные готические стены.

Он вышел в зал. В багетах темных рам,

В неясной мгле таинственного света

Мерцали величаво по стенам

Прекрасные старинные портреты

Давно почивших рыцарей и дам,

Кольчуги, шлемы, розы, кастаньеты

Портреты мертвых под лучом луны

Особенно печальны и страшны.

Суровый рыцарь и седой монах

При лунном свете будто оживают;

Шаги твои на дремлющих коврах

Таинственные шорохи рождают;

Во всех углах гнездится смутный страх,

Причудливые блики выплывают:

«Как смеешь ты блуждать в ночной тени,

Когда не спят лишь мертвые одни?»

Неуловимо — призрачно смеется

Красавица, почившая давно;

Ее истлевший локон резво вьется,

Ее лицо луной озарено…

Портрет навеки юным остается,

Ему бессмертье странное дано;

Ведь и при жизни все портреты наши

Всегда моложе нас — и часто краше!

Итак, Жуан мечтательно вздыхал

О том, что все подвластно изменению

И женщины и чувство. Он шагал,

Стараясь заглушить свое волненье,

И вдруг неясный шорох услыхал…

Быть может, мышь? Быть может, привиденье?

(Никто не любит слышать в час ночной

Шуршанье между шторой и стеной!)

Но то была не мышь, а тень немая

Монаха в темной мантии, в шлыке;

Он подвигался, глаз не поднимая,

Сжимая четки в призрачной руке,

Ныряя в тень и снова выплывая

На лунный свет, как лодка на реке,

И только поравнявшись с Дон-Жуаном,

Его пронзил каким-то взором странным.

Жуан окаменел; хоть он слыхал

О призраках в старинных замках этих,

Но как-то никогда не допускал,

Что человек способен лицезреть их.

Он россказням совсем не доверял:

Что призраки? Вранье! Ведь мы не дети!

Но что-то вдруг мелькнуло перед ним,

Как облако иль стелющийся дым.

Три раза кряду это порожденье

Земных, небесных или темных сил

Прошло по галерее; без движенья

За ним Жуан испуганный следил,

И волосы его, как дуновенье,

Неизъяснимый ужас шевелил.

Остановить монаха он пытался…

Увы! Язык ему не подчинялся!

На третий раз таинственная мгла

Глубокого глухого коридора

Монаха поглотила. Там была

Простая дверь, а может быть, и штора;

Бесплотные и плотные тела

Способны от внимательного взора

Вдруг исчезать неведомо куда

Без явственной причины и следа.

Встревоженный Жуан не шевелился,

Не отрываясь глядя в полутьму,

В которой непонятно растворился

Ужасный дух, явившийся ему.

И каждый бы, я думаю, смутился,

Увидев непонятное уму.

Рассеянный и бледный, еле — еле

Он ощупью добрался до постели.

Здесь он протер глаза и поспешил

Взглянуть вокруг: свеча на туалете

Горела безмятежно. Он решил

Найти забвенье в лондонской газете,

Где дипломат, и критик, и зоил

Охотно судят обо всем на свете

О короле, о ваксе, о балах,

О внешних и о внутренних делах.

Здесь все напоминало мир живых,

Но все — таки его дрожали руки;

Прочел он несколько столбцов пустых

И, кажется, статью о Хорне Туке;

Под одеялом съежился, притих,

Ловя тревожно все ночные звуки;

И скоро сон — целитель слабых сил

Его глаза усталые смежил.

Но часто просыпался он тревожно,

Не понимая, что же видел он:

Виденье ль? Сновиденье ль? Все возможно,

Хоть суеверный страх уже смешон.

К утру он задремал, но осторожно

Слуга прервал его недолгий сон,

Предупредив почтительно и чинно,

Что время одеваться господину.

Мой Дон-Жуан оделся. Сей обряд

Обычно развлекал его немало,

Но в этот день его унылый взгляд

И зеркало почти не занимало.

Он локоны расправил наугад

И застегнул жилет довольно вяло,

И галстук у него на левый бок

Подвинулся — почти на волосок.

Он появился к утреннему чаю,

Рассеянно к столу придвинул стул

И, на приветствия не отвечая,

Рассеянно из чашки отхлебнул,

Обжегся — и, смешков не замечая,

За ложечкою руку протянул

Тут сразу угадала Аделина.

Что тайная тоска всему причина.

Выбрать книгу по жанру

Дон Жуан - Гнедич Татьяна Григорьевна - Страница 127

Связь с нами