Король-Бродяга (День дурака, час шута) (СИ) - Белякова Евгения Петровна - Страница 110

Пританцовывая, отчего у меня в ушах звенело и дергало, — но стиль поведения надо соблюдать, — я пошел к трапезной, потому что король наш Эдуард, да благословят его Боги, по большей части, когда не спал и не валялся в постели с любовницей, жрал. Но там я обнаружил только мальчишку с кухни, который, вместо того, чтобы работать, а именно убирать объедки после завтрака, сметать мусор в кучки, или что он там должен был делать, дразнил пса. Он махал перед его мордой костью, тот рычал, облизывался и явно собирался откусить мальчишке нос.

— А где Его Величество? — спросил я у парнишки, рискующего в скором времени получить прозвище 'Безносый'.

— Они с королевой обедают в Малой Трапезной, велели не беспокоить. — Ответил тот лениво.

Я развернулся и припустил в южное крыло.

О, Боги, я никогда до этого так не бегал.

Я пронесся по коридору мимо прачек и корзин с бельем, влетел в двери, потом в сторону кухни, по коридору, дальше, дальше, огибая служанок, которые все что-то мыли и чистили, подныривая под их метла; по лестнице вверх… добежав до двери в крайне редко используемую залу для малых обедов (что они там делают?), я на пару секунд остановился — перевести дух.

Только бы он не…

Распахнув дверь, я узрел на первый взгляд идиллическую картину — Эдуард стоит посередине залы, неподалеку сидит в кресле Алисия; на столе расставлены фрукты, вино, сладости. На первый, неискушенный взгляд — король решил помириться в интимной обстановке. Или у него проснулась страсть к пузатым женщинам. Но я увидел и еще кое-что — затравленный взгляд королевы, обращенный ко мне, в нем читалось: 'Помоги!'

— Э-э-э, Вашество, вот и я, — я присел в дамском реверансе, растопырив руки.

— Пшел вон, — процедил Эдуард.

Если он думал, что я кивну и удалюсь, то он сильно ошибся. Ну, что с него взять, он молодой еще, в людях толком не разбирается.

— А я в конюшне был, — пояснил я, бочком продвигаясь к королеве и одновременно оглядывая Эдуарда с головы до ног на предмет оружия.

За исключением меча на поясе, никаких других опасных для здоровья и жизни предметов я не увидел, но мало ли, что он прячет за пазухой.

— Впрочем, останься, — внезапно переменил решение король. — Ты при ней расскажешь мне, что видел.

— А что я видел? — я приоткрыл рот, раздумывая, пора выкидывать королька из окна или еще рано.

— Не дерзи мне! — Голос его отразился от стен и улетел куда-то под высокий потолок. Он вспылил, определенно. Лицо побагровело, шея напряглась. Моя порода, хоть я сейчас не особо был рад такому проявлению семейственности. — Ты видел… видел, как она мне изменяет!

— Это было во вторник или в четверг? — спросил я.

Не очень было умно корчить из себя дурачка, но это было первое, что пришло мне в голову. Король зло глянул на Алисию и схватился за рукоять меча. Я глянул на нее и, странная штука — внимание; почему-то мой взгляд зацепился за книгу, которую она безвольно держала в руке. 'Философия' Влакки. 'Умница, девочка', мелькнула мысль.

— Ага, значит, не один раз! — зарычал Эдуард.

Он что, не слышал о такой штуке, как ирония?

Надо было потянуть время, пока… что? Сюда прилетит на волшебном коне Вито и зачихает короля до смерти?

— На самом-то деле, даже не два, — напыжился я. Эдди не преминет вытащить из меня больше подробностей, а это значило, что я смогу отвлечь его надолго… насколько хватит у меня фантазии.

— Как так? — зашипел король.

— Один раз, я видел, совершенно точно, к ней приходила торговка молоком. Правда, толстая, как огромный кочан капусты — но это вполне мог быть замаскированный поклонник…

Я косился на дверь, но уже начал понимать, почему король выбрал это место для 'беседы' с королевой. Тут редко появлялись даже слуги, отвечающие за чистоту, вряд ли кто-то услышит скандал. Или крики о помощи. Окна находились слишком высоко, да к тому же — забраны витражными ставнями.

— Я, преисполненный подозрений, пощупал у нее под юбкой, чтобы понять, не мужик ли она, и получил по голове бидоном из-под молока… — я задался вопросом: когда до него дойдет, что я несу чушь? — Но во второй раз это точно был переодетый мужчина, потому что, хоть я его и не щупал, походка у него была враскорячку. Так ходят моряки, знаете? Правда, до моря далековато…

— Довольно! — заорал он, и я заткнулся. Единственное, чего в этой ситуации я добился, так это того, что король был вне себя от ярости, а в таком состоянии люди обычно делают ошибки. Ну, и еще — я придвинулся к королеве еще на пару шагов.

— Ты… видел, как к ней ходил этот… Алирон?

Говорить 'нет' было бы глупо, 'да' — неосмотрительно, поэтому я ответил:

— Кто?

Жутко остроумно, по-моему.

Эдуард с минуту смотрел на меня, и жевал губу. Я понял, что он остывает, но слишком поздно, а ведь мог бы догадаться сразу и… пнуть его, что ли. Он явно просчитывал ситуацию — если отослать меня сейчас, я могу привести кого-нибудь, а вот прикончить он меня всегда успеет… Король внезапно хищно улыбнулся и махнул рукой на место напротив королевы.

— Присаживайся. Даже хорошо, что ты тут, Шут, повеселишь нас…

— Ваше Величество, не надо… — заговорила королева, и я уловил в ее голосе едва сдерживаемый страх. Король тоже его почувствовал, потому что плотоядно усмехнулся, упиваясь ее ужасом и своей властью.

— Надо, дражайшая моя супруга, надо. — И бросил мне тоном, не терпящим возражений, — Закрой дверь.

Я подергал засов туда-сюда, но оставил дверь незапертой. Вернулся к столу и сел на предлагаемое место. Какой-то странный спектакль затеял Его Величество, и я, поразмыслив, хоть времени у меня на это было маловато, всего-то десять шагов до двери и обратно, решил, что пока вмешиваться не буду.

— Вообразим, что это — семейные посиделки, — предложил Эдуард, выбирая с подноса финик посвежее. И, голосом, полным меда, продолжил: — Вот я, вот моя неверная жена… и…м-м-м… наш дедуля. Сможешь изобразить дедулю, Шут?

Он и не подозревал, как близок к правде… мне совсем не хотелось, чтобы он меня узнал, поэтому я дурашливым голосом ответил:

— Мне лучше удаются бабули.

— Как хочешь. Неважно… И вот я спрашиваю у своей дорогой бабули — что мне делать с неверной женой, обрюхаченной моим же капитаном?

Королева охнула, зажав рукой рот. Я же отреагировал куда более сдержанно — отправил в рот пару изюмин. Очень, очень интересно. Откуда он узнал?

Бессловесная девочка Аделаида… но почему сейчас? Королева спала с Алироном черт знает когда, о чем говорил ее живот, а королю донесли только сейчас?

Эдуард оперся о стол бедром и махнул рукой в сторону двух кубков.

— Выпьем вина, сердце мое. Угощайся…

— Мне не хочется вина, сир. Пожалуй, я откажусь…

— Моя леди, вы, безусловно, выпьете это вино.

Ах, этикет. Он хорош в любой ситуации, даже если хочешь убить жену. Особенно если хочешь убить. Несмотря на красивые слова, воздух звенел, как натянутая струна и грозил вот-вот лопнуть, засыпав осколками всех находящихся здесь. Король продолжил:

— Потому что сегодня — великий день, потому что сегодня был раскрыт заговор. Против короны, против меня, и… — голос короля неестественно дрогнул, ах, не получится из тебя, пра-пра-правнучек, хороший актер, — особенно вопиющей несправедливостью по отношению ко мне я считаю тот факт, что предателем оказался мой верный капитан… и не только он. Я не имею в виду, что ты кувыркалась еще с кем-то, хотя и это возможно… Многие знали об измене, но молчали, и до них очередь тоже дойдет.

Эдуард облизал губы нервным, быстрым движением.

— Но сейчас мы вместе выпьем за удачу, которая позволила мне раскрыть этот заговор… А этого негодяя сегодня же повесят, как вора или убийцу, он не достоин топора палача.

Королева побледнела. Она стала белее снегов, что лежат на вершинах гор, окружающих долину, в которой я жил.

— Я… я… не понимаю, Ваше Величество…

— Все вы прекрасно понимаете. Это измена. А измена карается смертью. Поэтому вы выпьете. — Он показал на кубок, стоящий рядом с королевой. — За вашего короля. Вполне возможно, что, если вы послушаете меня, я смягчусь… и наказание будет не столь суровым. Скажем, ссылка…