Король-Бродяга (День дурака, час шута) (СИ) - Белякова Евгения Петровна - Страница 114

Мы улыбнулись друг другу.

Дверь в залу, висевшая на одной петле, чуть скрипнула, и в проеме показалось лицо Советника. Он, заметив Рэда, приоткрыл рот и застыл, как изваяние. Наверное, первый раз за его жизнь, да и за историю всех Советников, случилось что-то, способное удивить это нечеловеческое существо.

— Он же…

— Умер? — продолжил я его мысль. — Да, ненадолго.

— Вы меня разыгрываете? — Хромая, Вито торопливо приблизился и пощупал моего ученика за плечо, не веря в его чудесное оживление. Но Рэд был Рэдом — не призраком, не иллюзией, а здоровенным, грязным и улыбающимся северянином. — Судя по всему, нет.

Он оглянулся, заметил наконец-то отсутствие стены и дернул щекой.

— Расскажете, что тут произошло, мессир?

— Когда-нибудь потом. Что в городе?

Он вдруг опустился на одно колено передо мной, поправил складки жабо и странно высоким, торжественным голосом сказал:

— Джоселиан, прошу вас от имени Невиана и его жителей принять корону и трон.

— Вито, — поморщился я. — Я, конечно, понимаю — Эдуард повел себя, как безумец, но ты же помнишь…

— Король Эдуард мертв.

— Что?!

Вито, все еще стоя на одном колене, заметил пыльное пятно на штанине и, достав платок, стал оттирать его, одновременно тихим голосом поясняя:

— Его Величество, покинув Малую трапезную, направился в башню между центральным и северным крылом замка, известную как Зуб, и имел там непродолжительный и явно воображаемый разговор со своей матерью, после чего, воскликнув, цитирую, 'Мама, я иду к тебе!' кинулся вниз. Двадцать ярдов — мгновенная смерть.

— Но… Вито, ты…

— Свидетелей, как минимум, трое — включая меня.

Я замолчал. Слишком много событий для одного дня — да что там, для нескольких часов! Вито все ждал моего ответа, и мне стало жаль его. Больной ведь, а выбрался из кровати и понесся туда, где события погуще. Не любит он жидкий супчик, наш Советник.

— Никлас, встань. Как ты собираешься посадить меня на трон? Обнародовать те доказательства, что вы с Оливером показывали Гедеону?

— Хорошо, что Вы вспомнили тот день, — Вито поднялся, — Вы еще тогда спрашивали, зачем мы с Оливером раскрыли Вашу тайну королю… Он, когда узнал, по моему совету написал завещание, по которому, в случае гибели его и сына (естественной или случайной, подтвержденной свидетелями) трон займет его дальний родственник…по имени Джоселиан. Ваше описание прилагается.

— Похоже, Гедеон чертовски вам доверял, — буркнул я.

— Он знал, что делал.

— Не сомневаюсь… запудрили ему голову…

Рэд молча слушал наш разговор, стоя у моего кресла.

— Мессир, давайте не будем юлить — скажите 'да' или 'нет', и кончим на этом. Я слишком устал, чтобы…

— Да.

Он встрепенулся.

— Я не ослышался?

— Тебе лучше знать, я не в курсе, может тебе пылью уши забило, или по голове камнем стукнуло… Да. Я согласен. И не спрашивай почему, ответ будет тот же — я захихикаю, хоть у меня легкие и забиты мусором.

Вито облегченно вздохнул, и стало видно, что с плеч его упал тяжкий груз.

— Великолепно!

— А как же королева? — спросил я. — Она носит наследника Эдуарда.

— Во-первых, это девочка, — с непоколебимой уверенностью сообщил Вито. Теперь, когда одним язвительным стариком в списке его проблем стало меньше, он оживился. — Во-вторых, после всего, что случилось, я уверен — она отречется от престола и выберет тихую жизнь с любимым человеком.

— Тогда найди их как можно скорее, — приказал я. Уже приказал, надо же, как быстро свыкся с новой ролью. — Когда коронация?

— Как можно скорее… — начал Советник, но я его перебил:

— Никаких скорее. Мне надо съездить кое-куда… К тому же, если преемник сыщется сразу же после смерти Эдуарда, это вызовет подозрения, да и город нужно подлатать. Жертвы есть?

— На удивление мало, ушибы да переломы, — Вито покосился на пролом в стене. — Хотя полной информации у меня пока нет.

Я посмотрел на Рэда, и он тут же все понял. Но я не совсем поверил его умной физиономии, поэтому решил озвучить свою просьбу:

— Помоги Советнику, найди Алирона с Алисией. Они могут остаться в столице — у них нет причины прятаться. Вернее, их причина сиганула с башни. А я возьму в конюшне самого быстро скакуна и…

— Но Вы вернетесь? — обеспокоенно спросил Вито. Я его понимал — опять шанс заполучить 'правильного' короля утекает сквозь пальцы; думаю, окончательно он успокоится лишь тогда, когда меня прикуют к трону.

— Обязательно. Как я выгляжу?

— Устало, — ответил Советник.

— На пятьдесят, — ответил куда лучше знающий меня Рэд. Я задорно улыбнулся.

***

Как бы я ни был разбит, опустошен и измотан, я отправился в путь — к горам Ага-Раав, туда, где меня ждала — а, может, и нет, — моя маленькая девочка, Хилли. Отправился, чтобы решить один вопрос, висевший между нами несколько лет.

Конь мне достался хороший — я сказал конюшему, что везу срочное послание от лорда Вито, и мне выдали резвое животное. Город и впрямь выглядел сильно потрепанным бурей, но, что было даже к лучшему — основательно ею вычищенным. Надеюсь, к тому времени, как я вернусь, жители Валедо наведут здесь хоть подобие порядка.

Я добрался до Низодолья всего за шестнадцать часов, дав коню отдохнуть всего раз. И, тем не менее, он не пал в конце пути, хотя изрядно притомился — я рассчитывал на нем же вернуться в столицу. Солнце взошло аккурат тогда, когда я, отклонившись от основной дороги, ведущей из столицы в Гавейское герцогство, расположенное между Невианом и Хавиром, направился к въезду в Алую долину. Очень романтичное название, оно появилось, наверное, оттого, что осенью долина между горами Ага-Раав и Нетотон лежит в уборе алых и багряных листьев.

Я отдал коня Ветлухе, трактирщику; поделился свежими новостями относительно урагана, который прошел от герцогства Лэгрид до самого Валедо. Не то, чтобы я был любителем сплетен, просто Ветлуха стал жаловаться на жизнь, и я огорошил его новостью, заставив задуматься об относительности оценки этой самой жизни. Он, судя по сморщенному лбу, действительно сделал какие-то выводы.

Я мог бы, учитывая усталость, отдохнуть у Ветлухи, а потом, со свежими силами, подняться к своему домику; но любопытство, нетерпение, а в особенности страх, что Хилли уедет оттуда, пока я буду дрыхнуть в трактире, заставили меня направить свои стопы в горы сразу же, как только я сдал своего тяжело дышащего конька на руки трактирщику.

И только когда я поднялся уже довольно высоко, у меня зародилось нечто, похожее на сожаление.

Ветер дул так, словно хотел отцепить меня от крутой тропинки и покачать в своих лапах, напевая колыбельную. Пару раз я упал, споткнувшись — и вдруг вспомнил, что больше не бессмертен… и похолодел.

Спокойно, старик, Рэд и Хилли по нескольку раз на дню поднимались сюда… когда ты гонял их с бессмысленными поручениями в долину. Но они молодые и сильные, возразил я сам себе, и сам же ответил — зато ты въедливый и упрямый.

Я добрался до лестницы к каменному карнизу, на котором стоял мой домик и прищурился, стараясь понять, есть ли там кто. Дверь была полуоткрыта — правда, это ничего еще не значило. Прокляв ветер и свои годы, я, дрожа каждой жилкой в своем многолетнем теле, стал подниматься. Холод дразнил меня, покусывая через куртку, как расшалившийся щенок. Лестница скрипела, я тоже. Но мы справились.

Я зашел внутрь домика — дверь была открыта, — и прислушался. Было тепло — еще совсем недавно здесь топили камин, уж я-то знал, я на своей шкуре испытал все мыслимые температуры на этой высоте. Я пошел вперед, сопровождаемый звоном единственного оставшегося в оконном проеме колокольчика.

В большой комнате, где располагался камин, книги и мое любимое кресло, действительно кто-то был. Угли тлели, отдавая последнее тепло, и розовое свечение их выхватило фигурку, свернувшуюся в кресле под пледом.

Она.

Я присел рядом, на полу — как обычно садилась Хил, слушая мои байки, — и стал разглядывать ее лицо. Во сне она выглядела… как девочка. Та Хилли, которую я знал и любил, трущобное дитя… Хотя — любил ли я ее меньше тогда, когда она встретилась мне в порту Дор-Надира с ножом в руке? Или когда я при малейшем удобном случае сбегал из Академии к ее хрустальному гробу и пел ей песни? Или, когда, с лицом упрямым и злым, она выслушивала мои шуточки в период ученичества? Нет. Не меньше.