Король-Бродяга (День дурака, час шута) (СИ) - Белякова Евгения Петровна - Страница 117

Я и хотел бы добавить что-то от себя… О том, каким несносным он порой бывал; или написать о его мудрости, или о тяжелом характере… Но чувствую, что не скажу и вполовину так складно, как сумел бы он.

Он, возможно, был бы против. И сказал бы — 'Прекрати, северный чурбан, выставлять меня на всеобщее обозрение!' Могло бы быть и такое. Но, думаю, в глубине души он был бы даже рад. Тому, что все наконец узнают настоящую историю его жизни. Не короля Джоселиана, не старого отшельника Джока, не шута при дворе, но человека, который видел целую эпоху, жил в ней и создавал ее. Узнают, каким он был на самом деле, и с него слетит позолота, которую он так презирал. Как-то раз он сказал мне: 'Рэд, если бы все люди узнали правду обо мне, некоторые возненавидели бы меня, и я был бы счастлив, что между нами нет льстивой лжи. Другие же простили бы меня, поняв, насколько трудно мне иногда бывало бросать их, предавать их, врать им… Те же, кто меня любят, не станут любить меня ни меньше, ни больше — и это успокаивает…'

Вспоминая эти слова, я могу лишь добавить — учитель, я не стану любить вас ни больше, ни меньше, потому что 'любовь' — это слишком маленькое слово для той части жизни, которой вы для меня были.